– Простая формальность, сеньорита. Я должен зачитать завещание вашего деда… Будьте любезны, сядьте здесь.
Жестом указав на старинный стул, он достал из кармана пиджака большой конверт, скрепленный красной печатью.
– Луис…
Адвокат взглядом указал на стул возле Габи, но молодой человек остался стоять, прислонившись к мраморному камину и скрестив руки на груди. Сеньор Серрано чуть заметно поджал губы, а затем извлек другой запечатанный конверт и посмотрел на Луиса.
– Для удобства сеньориты Холм я приготовил копию завещания дона Рамона на английском языке… Оно может потребоваться ей в дальнейшем.
Адвокат замер, словно спрашивая разрешения, но после того, как Луис безразлично пожал плечами, передал конверт девушке.
– Спасибо, – проговорила Габи, держа конверт в руках и не делая, однако, ни малейшей попытки открыть его, лишь тронув печать. Атмосфера в комнате стала напряженной, и Габи умоляюще произнесла:
– Но вам не стоило утруждать себя. В конце концов, дедушка ничего не знал обо мне до тех пор, пока…
– Будьте любезны, сеньор Серрано, начинайте, – вмешался резкий голос Луиса, и адвокат, перед тем как вскрыть пакет, прочистил горло.
– Как вы догадываетесь, наверное, Луис, ваш дед вызвал меня несколько дней назад к себе и составил новое завещание.
Луис едва заметно кивнул, и сердце Габи учащенно забилось. Новое завещание… Так как же поступил дон Рамон?
– Первая часть завещания осталась прежней. Она касается слуг и друзей. – Адвокат выдержал паузу. – Но остальная часть была значительно изменена, и теперь принимается в расчет существование сеньориты Холм.
– Но он не должен был этого делать. Я всего лишь его приемная внучка! Я не ждала этого… – Габи смущенно замолчала. Ее взгляд обратился не к адвокату, а к Луису, который сосредоточенно изучал ковер у себя под ногами. Единственное, что выдавало его волнение, – плотно сжатые губы.
– Пожалуйста, продолжайте! – отрывисто бросил он.
– Да, конечно. – Сеньор Серрано развернул документ и громко зачитал: – Мой внук Луис Гуэрро Эстрадо будет продолжать осуществлять полный контроль над управлением имением «Маргарита» и всеми дочерними предприятиями, созданными им в большом количестве. Моей внучке, Габриэле Терезе, принадлежит пятьдесят процентов дохода от вышеупомянутых имения и дочерних компаний.
– Что?! – Габи привстала со стула, но потом снова села. – Но… но это невозможно. Здесь, по-видимому, какая-то ошибка…
Не осмеливаясь поднять взгляд на Луиса, она устремила взгляд на адвоката.
– Здесь нет никакой ошибки, сеньорита Холм, уверяю вас. Ваш дед специально вызвал меня, чтобы включить в завещание этот пункт.
– Но я никогда ни о чем подобном не думала. Я… я не хочу этого. – Габи запнулась, ее взгляд устремился к кузену. Этот взгляд умолял поверить ей, но Луис смотрел словно сквозь нее, не замечая ничего перед собой.
– Во всяком случае, – продолжила Габи, обращаясь теперь прямо к Луису, – я собираюсь в ближайшее время вернуться в Англию… вернуться навсегда.
– В завещании есть еще один пункт. – Напряженный голос адвоката еще более усилил тревогу Габи. – Полагаю, сеньор Луис, что вы уже осведомлены о нем. Но сеньорита Холм тоже должна об этом знать.
– Да, конечно, сеньор, но что вы имеете в виду? – с трудом выдавила из себя Габи.
– Дон Рамон добавил следующее: «Вышеупомянутое завещание должно компенсировать те несправедливости, которые я совершил по отношению к своему внуку Луису и моей внучке Гарбиэле. Кроме того, моим горячим желанием является, – Серрано по-прежнему не отрывал глаз от бумаг, – чтобы они поженились и жили вместе на гасиенде «Маргарита», деля друг с другом то же безмерное счастье, которое познали мы с моей возлюбленной женой».
Стало слышно, как в саду поют свои песни птицы и среди розовых гибискусов под окном жужжат пчелы. В комнате же установилась такая глубокая тишина, что когда с одной из роз, стоящих в вазе около Габи, упал лепесток, она вздрогнула… Румянец сошел с ее лица, и Габи пристально посмотрела на свои тонкие руки, которые машинально мяли и разглаживали складки платья.
Что она могла сказать? Какая реакция была бы уместна здесь, вдали от ее дома? Непреклонное «нет, нет и нет»? Из слов Серрано следовало, что Луис уже знал о подложенной в завещании бомбе. Неудивительно, что последние несколько дней он относился к ней еще более враждебно, чем обычно.
Адвокат снова прочистил горло.
– Возможно, мне следует добавить, что этот пункт не имеет законного основания. Это просто изъявление желания.
– Но дело и в другом пункте, – Габи с благодарностью ухватилась за возможность перейти к более нейтральной теме, не отвечая на это ужасное предложение. – Возможно, я не смогу принять своей доли от доходов имения. Это было бы непорядочно, и я не желаю этого.
– Но…
– Если вы хотите сказать, что все юридически обоснованно, то… – она слабо улыбнулась озабоченному адвокату, – будем считать, что я признала свою долю на пять минут, а теперь отдаю ее обратно.
