Я киваю, глядя на нее огромными глазами. Но я не в порядке.
— Что…
Господи, опять. Я сорвалась. Опять началось.
— У тебя была паническая атака.
Точно. Я крепко сжимаю губы. Я не хочу, чтобы она знала, сколько раз это повторялось со мной за последние два года.
— О…
— Постарайся успокоиться. Скоро будем дома. — Лина убирает руки, и я откидываюсь на сиденье.
У меня уже год не было панической атаки такой силы. Я даже решила, что все это уже позади. Мои руки соединяются, и я крепко сжимаю их, пытаясь унять сотрясающую меня дрожь.
Ну почему у меня не получается быть сильнее, крепче, лучше? Я должна быть сильной. Я не могу сейчас расклеиться.
Сердце по-прежнему колотится со скоростью миллиона миль в час. Разве мне не должно было полегчать после того, как я восстановила дыхание? Почему я никак не могу освободиться от страха, неуверенности и понимания, что моя жизнь мне неподвластна?
Я закрываю глаза и начинаю считать вдохи. Вдох, пять секунд. Выдох, пять секунд. Я сосредотачиваюсь на том, как наполняются и опустошаются мои легкие. И вскоре чувствую, что сердце возвращается к нормальному ритму.
Мне нужно сохранять спокойствие. Мы скоро будем дома, мои друзья целы и невредимы. Джейк не влезет к нам в дом. Господи, пожалуйста, хоть бы мои друзья были в порядке. Джейк не пойдет против четырех полицейских. Два снаружи, два внутри. Мои друзья в бóльшей безопасности, чем кто-либо из наших соседей.
Джейк умен и силен, но не настолько, чтобы одолеть четырех полицейских.
Я открываю глаза. Дом прямо за углом. Как только Чейс обнимет меня, все сразу станет хорошо.
Детектив Александер останавливает автомобиль перед домом. В стоящей перед нами полицейской машине никого нет.
Господи, нет.
— Что происходит? — спрашиваю я, но мои сопровождающие уже выскочили из машины и бегут к дому, схватившись за оружие.
А я не могу пошевельнуться. Я оцепенела, мышцы онемели.
Они все мертвы. Я уверена. Я не хочу зайти внутрь и увидеть это.
А мы ведь все так хорошо продумали. Но Джейк оказался умнее, и теперь все мои друзья мертвы. Мне не надо было идти в тот клуб. Я закрываю глаза и сгибаюсь пополам.
Я всех потеряла.
Я жду, когда же меня охватит всепоглощающая боль. Но ее нет. Ничего нет, лишь опустошающая темнота. Если бы в моей жизни не появились Чейс, Сонни, Айзек, Сиенна и Шарлотта, я бы ни за что не справилась с учебой. Они стали моей семьей, а теперь их нет.
Кто-то колотит в окно машины. Но я не шевелюсь. Я не хочу ничего знать. Лучше останусь здесь. Навсегда.
— Лайла!
Чейс?
Я резко выпрямляюсь, одной рукой сжимая ручку дверцы, а другой держась за подголовник. Сквозь стекло, блестящее в свете уличного фонаря, я вижу изумительно-зеленые глаза. Они смотрят прямо на меня. Он здесь. Он в порядке.
Но тогда где же Джейк?
Чейс смотрит на меня с опаской. Потом открывает дверцу и присаживается на корточки.
— Ты в порядке?
Он жив!
Я падаю ему на грудь, утыкаюсь лицом в его шею и начинаю рыдать. Во мне словно прорвало плотину. Я всхлипываю и цепляюсь за него — единственное мое спасение.
— Господи, со мной все хорошо, Лайла, — шепчет он, обвивая меня своими сильными руками. Целует меня в висок и поднимается, увлекая меня за собой. — И с тобой тоже.
Да я вовсе не о себе так переживаю.
— Я думала… Чейс, я так испугалась! — всхлипываю я, отстраняясь, чтобы как следует рассмотреть его и убедиться, что он действительно в порядке; беру в ладони его лицо, чтобы поверить, что он правда рядом со мной, а не мерещится мне.
— Детектив Лина сообщила о том, что случилось в клубе. Лайла, до тебя он не доберется, я обещаю.
У меня, к сожалению, нет такой уверенности. Джейк оставил мне сообщение. С сердцем. Настоящим человеческим сердцем, которое принадлежало одному из моих друзей. Я отвожу взгляд, мне до сих пор не по себе от того, что я чуть не наступила на него.
Из дома неожиданно выбегают полицейские, детектив Лина торопится следом, разговаривая с кем-то по телефону.
— Что происходит? — спрашиваю я.
Чейс вскакивает, напряженно вглядываясь в их лица.
— Вы его нашли?
— Чейс… — К нам подбегает детектив Александер. — Где Шарлотта?
С лица Чейса сбегают все краски, он становится мертвенно-бледным.
— Она была у себя в комнате.
Нет.
— Он добрался до нее? — громко спрашиваю я дрожащим голосом.
— Да какого черта! — орет Чейс. — Как это возможно, кругом полицейские!
— Задняя дверь была открыта, — говорит детектив.
Если Джейк вышел через заднюю дверь с Шарлоттой, то он мог заставить ее перелезть через забор в таком месте, которое не видно со стороны дороги, где стоит полицейская машина.
— Мы же заперли все двери! — срывается Чейс. — Сменили замки! Как он это делает? Как он влез внутрь?
— А что, если он написал ей? — предполагаю я. — И она вышла из дома добровольно?
— Она бы не пошла, — отвечает Чейс.
