Эх. Мой тренер всегда была для меня самым лучшим наставником, я ей восхищалась! Да, она жёсткая и не щедрая на похвалу, но она мне нравилась. А теперь я первый раз в жизни чувствую, что она как будто против меня. Ей плевать на мои чувства: она лишь хочет, чтобы я заняла первое место. Это огорчает.
Я еду домой на такси. Поднимаюсь и просто собираю чемодан. Кира Викторовна меня уже ждёт. Она дала мне ключ от своей квартиры.
Первый в комнату заходит Максим, с удивлением пялясь на мой чемодан:
– Что происходит? Куда ты собралась? Это из-за вчерашнего?
Его голос меня завораживает так, что плакать охота. Я в обиде на него! Может, если бы он меня не выгнал, ничего бы не случилось.
– Да! Из-за вчерашнего. Милана увидела и сфотографировала нас! Показала моему тренеру.
Макс сжимает кулаки:
– Я ей покажу.
Он уже готов выйти из комнаты, но я его останавливаю:
– Не надо. Может, это и правильно.
– Что?
– Макс, ты сам говорил, что это несерьёзно.
– Я такого не говорил! Ты вообще меня слушала?
Я начинаю кричать:
– Да пойми ты! У меня скоро соревнования! Все равно это все должно прекратиться…
У Максима такое лицо, как будто я только что вылила на него ведро помоев… Он морщится и не может поверить в то, что я это говорю. Я и сама не верю. Но другого выхода нет. Кира Викторовна мне все ясно дала понять. И разве я могу
Фигурное катание – это вся моя жизнь. А отношения с ним забудутся. Это все было несерьёзно. Подумаешь, первая влюблённость и первый сексуальный опыт… Такое случается со всеми и чаще всего – не на всю жизнь. Я это все забуду…
– Я всегда это знал. Ты никогда не поставишь
– А разве есть это
– Если бы ты хотела, могло бы быть, – отрезает он и выходит из комнаты.
Я закрываю дверь и начинаю реветь. Кажется, это конец.
Вытерев слёзы спустя время, кладу оставшуюся одежду в чемодан. Ничего. Как мне было больно в Питере после того, что я узнала! Но я же это пережила. И даже выиграла соревнования.
Вот и сейчас переживу. И тоже выиграю чемпионат. А Максиму просто вернулся бумеранг за то, что он тогда сделал… Я его бросаю в этот раз.
Спускаюсь вниз, объясняю все маме. Она, конечно, расстроена, но реагирует не так, как Максим. Просто обнимает меня и просит приезжать в гости.
Приезжаю в квартиру Киры Викторовны уже поздно вечером. Она провожает меня в свою гостевую комнату.
Хоть у неё и двухкомнатная квартира, но всё же здесь очень уютно.
Я сажусь на подоконник, выглядываю в окно – открывается вид на пустынный парк – и снова чуть не реву.
Почему жизнь такая несправедливая штука? Разве я не могу быть счастлива и в любви, и в спорте? Почему у Киры Викторовны такие жесткие условия? Есть спортсмены, которые встречаются друг с другом, поддерживают… У нас такого в коллективе нет. Я точно знаю, что ни у кого из девчонок нет времени на отношения. Первый раз в жизни я задумываюсь: может, не просто так от нашего тренера уходят девочки в другой центр?
Или Кира Викторовна права? Чтобы получить золотую медаль на чемпионате, надо что-то поставить на кон?
Завтра я первый раз поеду за границу. В Италию, город Милан.
Честно говоря, мне не терпится… Я все время думаю о предстоящих соревнованиях, и мои тревоги о Максиме и наших «неправильных отношениях» отступают на второй план.
С Кирой Викторовной оказалось жить не так уж и плохо, я все время нахожусь в тонусе. На тренировках и у неё дома некогда расслабиться. Живу по четкому режиму. Тренировка, перекус, тренировка, небольшой отдых, тренировка, перекус, отбой…
Сегодня впервые за долгое время привычный режим немного рушится.
Вечер, темно, я жду маму у ледового дворца с замиранием сердца. Я знаю, что она расстроена, ведь я не появляюсь в «ее доме». А мне не хочется видеть ее расстроенной. И в то же время я должна с ней увидеться перед поездкой в Европу!
Мама подходит с двумя большими пакетами, я подлетаю к ней, обнимаю.
Мама начинает сразу с претензии:
– Катя, почему ты вчера не приехала? Мы же договаривались!
– Прости, я собирала чемодан.
Мама вздыхает и передаёт мне пакеты:
– Это полезный перекус, тебе можно. Я смотрю, ты похудела… Да?
Пожимаю плечами:
– Может, всего на килограмм.
– Куда тебе ещё? Голова не кружится?
– Нет, все отлично, наоборот, чувствую больше сил.
Мама грустно улыбается, обнимает меня.
– Как там дома дела? – тихо спрашиваю я.
– А Милана тебе разве не рассказывает? – удивляется мама.
Я стараюсь не закатить глаза и пожимаю плечами:
– Мы не разговаривали. Тем более, она расстроена. Ее не взяли в итоге на чемпионат, – говорю я, надеясь, что мама не слышит злорадства в моем голосе.
– Ах, да. Точно.
– Так что там у вас дома? – снова спрашиваю я и понимаю, что мне больше всего хочется услышать о Максиме.
