А еще Саша помнила, как однажды она, находясь в гостях у соседской девочки, спрятала в кармашек чем-то особо приглянувшееся ей круглое зеркальце в красной пластмассовой рамочке и принесла его домой. Прабабушка, уличив ребенка в таком жутком преступлении как кража, мало того что выпорола отчаянно ревущую правнучку тонкой и хлесткой ивовой веткой, так еще и заставила отнести соседям это дурацкое зеркальце и попросить прощения, что было в тысячу раз страшнее порки. И вот вечером того дня, совершенно измученная, окончательно усвоившая, что чужого брать "н'е можна", Саша сидела рядом с не менее измученной усердной воспитательной работой прабабушкой на крыльце дома и смотрела на небо.
Загорались звезды. Сашиным хорошенько промытым слезами глазам они казались особенно яркими.
-Баб, а звезды - они чьи? - вдруг спросила она.
-Бозькины, дзецко...
Саша взяла это на заметку.
Баб Люся называла прабабушку не "мамой", а теть Гелей, но любила ее, как родную мать, и прабабушка с одинаковой добротой и одинаковой строгостью относилась к обеим дочерям. Теть Ева очень похожа на прабабушку. Такая же высокая, только совсем не сутулая, а наоборот - с гордо расправленными плечами, величественной походкой. Ее взрослый сын Алик, очень любящий насмехаться над теть Евиной важной статью, шутит: "Чтобы так ходить, нужно лом проглотить". И она...смеется. Потому что на самом деле не холодная и надменная, как может показаться, а добрая-добрая, как и прабабушка. Теть Ева всю жизнь проработала врачом в детской поликлинике, и маленькие пациенты совсем не боялись ее - чужую строгую тетю в белом халате. Иногда, когда они с Сашей гуляют по улице, к ним подходят женщины с детьми - обеспокоенные мамы просят совета ("Может, не стоит эти памперсы использовать? "), а малыши что-то лепечут на своем счастливом языке. Это теть Ева любит повторять, что детский лепет - самый счастливый язык на свете: в нем нет слова "смерть".
Об этом слове - нет, увы, не слове, а факте придется рассказать отдельно... И теть Ева, и баб Люся рано вышли замуж. Муж баб Люси, Владимир Иванович, Сашин дед, был инженером путей сообщения, муж теть Евы - музыкантом. Он играл на рояле (Как же Саша в детстве мучалась, пытаясь определить это одним словом: роялист? рояльщик?) в филармонии (А сколько времени было потрачено, чтобы научиться правильно выговаривать это слово!). Обе сестры - Ева и Людмила - рано овдовели. Владимир Иванович умер в сорок три года от прободения язвы желудка, дядь Валер Валерьич - в сорок семь от кровоизлияния в мозг. Такую исчерпывающую информацию Саша получила от бабушек в детстве, твердо запомнила и...никогда не выясняла подробностей. Она видела своих дедушек только на фотографиях, и для нее они были скорее мифическими фигурами, чем живыми людьми.
Судьбы сестер поступили удивительно одинаково: отобрав мужей, оставили женщинам сыновей: теть Еве - Алика, баб Люсе - Володю, Владимира Владимирыча. Алик - высоченный, здоровенный, румяный и очень веселый. Он живет в Жодино, куда его распределили работать после окончания БГУ. Теть Ева очень хочет, чтобы он женился, хочет, пока еще не начало сдавать здоровье, позаботиться о внуках, но Алик - закоренелый холостяк и только отшучивается в ответ на настойчивые просьбы матери поскорее жениться. Зато Володя, только поступив в институт, по уши влюбился в симпатичную, кареглазую шатенку - будущего искусствоведа, будущую Сашину маму - Танечку. Ему повезло - Танечке тоже очень понравился скромный белобрысый паренек - будущий инженер путей сообщения, будущий Сашин папа. Вот так славно у них все получилось.
Саша гордится своими родителями. Тем, что они до сих пор любят друг друга, тем, что редко ссорятся, тем, что живет вся семья (папа, мама, Саша и баб Люся) дружно, уютно, радостно. Но ее почему-то очень тянет к теть Еве. В ее маленькую хрущевку (Сашина семья живет в трехкомнатной квартире нового крупноблочного дома), в ее тесную кухоньку, в таинственную "рояльную комнату"...
