Твой дядя Миша полностью

Нателла молчит.

Чего ты молчишь? Отвечай!

Нателла(тихо). Да.

Сардион. А если это так, то не напрасно ли я отдал свою единственную дочь в этот дом?

Нателла(кричит). Замолчи, отец!

Амиран. Нарушители признались. Их проводником был местный житель. Я получил об этом дополнительное сообщение.

Первый командир. Кто бы это мог быть? Мы знаем всех достаточно хорошо.

Амиран. Очевидно, недостаточно хорошо.

Второй командир. Они его не назвали?

Амиран. Имени его они не знают. Они говорят, что это был седой человек, похожий на столетний дуб, но, указывая дорогу, он, как горная серна, легко бежал по тропинкам.

Третий командир. Кто бы это мог быть?

Амиран. Если бы я знал! (Пауза.) Скажи, Иван, кто в твоем районе сегодня не ночевал дома?

Второй командир(после паузы). Ягор… Я встретил его на заре. Он возвращался домой. Он сказал, что открыл медвежью берлогу.

Первый командир. Ягора заподозрить нельзя.

Третий командир. Потому что Ягор не раз сам задерживал нарушителей границы, потому что Ягор — это честь колхоза.

Второй командир. Это его сын бежал вместе с меньшевиками?

Амиран. Да, но он умер в Германии в двадцать пятом году — двенадцать лет тому назад.

Второй командир. Ты в этом убежден, Амиран?

Амиран. Да, соседи получили письмо о его смерти, но скрыли это от отца.

Второй командир. А все-таки подозрение падает на Ягора…

Амиран. Я ничего не утверждаю. Но я требую от вас, товарищи, так же как и от самого себя, осторожности и недоверия.

Третий командир. Я не верю, чтобы Ягор мог оказаться предателем. Убейте меня, не верю!

Амиран(взволнованно). Я тоже не хочу верить. Я знаю Ягора. Я люблю его. Но я буду следить за ним, я буду караулить каждый шаг, который приближает его к границе. Я боюсь, что он тоскует о сыне и ради него может пойти на преступление. Как бы мне хотелось ошибиться!

Входит красноармеец.

Красноармеец. Товарищ лейтенант, к вам боец Надир.

Командиры переглянулись.

Амиран. Пусть подождет. Я сейчас его позову.

Красноармеец. Слушаюсь, товарищ лейтенант. (Уходит.)

Амиран. Мне говорили, что Надир вернулся тревожный и сумрачный.

Второй командир. Неужели он тоже подозревает отца?

Амиран. Товарищи, он ни о чем не должен знать. Кто мог ему сказать о Ягоре?

Второй командир. Надир — парень зоркий и догадливый.

Входит красноармеец.

Пусть войдет Надир.

Красноармеец. Слушаюсь, товарищ лейтенант. (Уходит.)

Входит Надир.

Амиран(улыбается). Садись, Надир, я слушаю тебя.

Надир(взволнованно). Товарищ лейтенант!.. (Замолчал.)

Амиран. Ну, что с тобой? Не волнуйся! Возьми себя в руки!

Надир. Я болен, товарищ лейтенант, и прошу сегодня отпустить меня домой.

Амиран. Болен? Как тебе не стыдно говорить неправду твоему другу и командиру… Впрочем, если ты болен, обратись к врачу.

Надир(встает). Я еще раз прошу, товарищ лейтенант: разрешите мне сегодня быть дома.

Амиран. Не разрешаю!

Надир. Почему?

Амиран. Потому что ты сейчас впервые неискренен перед своим командиром. (Пауза.) Как тебе не стыдно, Надир, скрывать от меня свои мысли! Разве это когда-нибудь раньше бывало? (Подходит к Надиру, обнимает его за плечи.) Оба мы были как один человек, как одно сердце…

Надир посмотрел на остальных командиров.

Товарищи командиры, оставьте нас вдвоем.

Командиры выходят из комнаты.

Надир. Амиран! Разрешите мне, товарищ лейтенант, называть вас по имени?

Амиран. Конечно, Надир, разве мы не друзья с тобой?

Надир(сразу потеряв военную выправку, бросается к Амирану). Амиран, я прошу тебя, отпусти меня сегодня домой.

Амиран. Нет, Надир. Что с тобой, скажи мне?

Надир. Ты знаешь, что нарушителей сопровождал кто-то из нашей деревни?

Амиран. Знаю. Ну и что?

Надир(опускает голову). В деревне говорят, что… (Пауза.)

Амиран(сурово). Мало ли что говорят. Мало ли о чем кудахчут куры… А ты не прислушивайся, не бери примера с Дато, который из-за этого поссорился со всеми мальчишками деревни.

Надир. Амиран, неужели?..

Амиран. Надир, будь мужчиной. Мы в тебе уверены, иначе тебе не доверили бы охраны границы. Успокойся. Ему ничего не известно. Мы все проверим. Я сам поговорю с Ягором, но ты знай, что твое горе — это и мое горе.

Надир. Пойми, Амиран, если это так, то…