Твой дядя Миша полностью

Адъютант. Император!

Мареско. Трупы в окно! Что вы, не понимаете, идет император!

Солдаты выбрасывают тела убитых французов в окно.

Я, кажется, помешаюсь здесь сам.

В зал входит Наполеон, у него бледное лицо, высокий белый лоб, прямые брови и темные глаза, в руках треуголка. Прядь волос прилипла ко лбу. Он выглядит усталым.

Наполеон. Эта женщина, которую вы не оттащили от входа, и мертвая была красива. Какой страшный народ! Скифы… скифы… (проходит в спальню, снимает шпагу, бросает ее на стол.)

Через зал в спальню проходят Мюрат, Жиуно, начальник штаба маршал Бертье и граф Нарбон.

Мюрат. Смоленск у ног вашего императорского величества.

Наполеон. Гасконада! Пышные слова! Огни пожара Смоленска над моей головой. (Пауза.) Как вы думаете, мои маршалы, кампания тысяча восемьсот двенадцатого года начинается взятием Смоленска или кончается им?

Взволнованные маршалы молча смотрят на императора. Пауза.

Кампания кончается. Смоленск взят. В наших руках ворота к Москве. В Польше, Литве и Белоруссии укрепим тыл. Подтянем новые силы из Европы, и Москва будет взята весной 1813 года.

Мюрат. Горе генералу Барклаю, что он не дал под Смоленском генерального боя. Багратион задушит его.

Наполеон(Мюрату). Если бы Барклай дал мне у Смоленска генеральный бой, я уничтожил бы русскую армию, продолжал бы наступление на Москву и закончил бы кампанию в этом году.

Жиуно. Барклай был бы счастлив, если бы слышал, что ваше императорское величество признает его талантливым полководцем.

Наполеон. Барклаю не суждено быть счастливым, Жиуно. Он не потому не дал мне генерального боя, что он так решил. Бой у Смоленска мог бы быть выигран, но не Барклаем. Барклай держался под Рудней, то отступая, то наступая. У него есть разум полководца, но нет сердца полководца. Десятки раз он хотел дать мне сражение, но не решался. И вообще он более похож на вдову великого человека, чем на великого человека. (Косо взглянул на маршалов.) Впрочем, у меня он был бы хорошим маршалом.

Бертье. Какие будут распоряжения у вашего императорского величества?

Наполеон. Вывесить на улицах объявления и сообщить населению, что тех, кто будет замечен в поджогах и в сокрытии продовольствия, каждый солдат имеет право расстрелять на месте.

Бертье. Слушаюсь, ваше величество.

Наполеон. Сведения о запасах продовольствия в городе соберите мне немедленно.

Бертье уходит.

Барклай был бы у меня хорошим маршалом. Мне не надо было бы ему приказывать. Он бы сам мне представил сведения о продовольствии. Но у него нет сердца великого полководца. Он заменяет решения благоразумием. Не таким был Суворов. Не таков Кутузов. Кутузов умеет заставить людей совершать безумные поступки. Уговорил же он сейчас турок заключить мир с русскими. Кутузов думает сам, а не старается догадаться, что думает противник.

Входит Даву.

Даву. Весь город объят пламенем.

Наполеон. Кутузов был бы у меня прекрасным маршалом. Я требую действия от маршалов, а не сообщений, Для сообщений у меня есть адъютанты. К счастью, Александр не любит Кутузова… И Кутузов сегодня разводит огороды и кур где-то в деревне. Александр улыбается, как женщина, и ревнив, как женщина. Он боится славы своих генералов. Не любит он и Багратиона. Багратион был бы у меня великим маршалом.

Мюрат. Ваше императорское величество, вы сегодня склонны к похвалам.

Наполеон. Вас я сегодня не хвалю. Сегодня хорошо дрались Раевский, Дохтуров, Неверовский. Я вас спрашиваю: что было бы, если бы командовал Багратион?

Даву. Город полон раненых.

Наполеон. Велите подбирать раненых. Забота о раненых подымает дух армии. (Подходит к окну.) Что думают эти люди, когда сжигают собственные дома? Ведь я уйду отсюда, и они будут жить среди углей.

Мареско. Они сумасшедшие, ваше величество.

Наполеон. Нет, это нация воинов. Этот народ не имеет чувства самосохранения. Каждое сожженное дерево затрудняет движение моей армии.

В комнату входит камердинер Наполеона, расстилает ковры, расставляет несессеры, вешает на стене портрет сына Наполеона — мальчика, держащего в руках глобус. Входит Бертье.

Бертье. Ваше императорское величество, в складах были рассыпаны угли. Склады пылают. Оставшихся запасов едва ли хватит на пять дней.

Наполеон. Ну а потом?