Он стал моей опорой с тех пор, как я потеряла мать, а я для него всегда была целым миром.
— Лера, зайди. Нам нужно поговорить. — Михаил Александрович открыл передо мной дверь своего кабинета. Святая-святых.
— Я в чём-то провинилась? — с опаской посмотрела на отчима. Не знаю почему, но я до сих пор его боялась, несмотря на то, что мы практически с ним не общались и ничего плохого он мне ни разу не сделал. Он был не самым разговорчивым и открытым человеком, я бы даже сказала, что наоборот. Но не пора ли уже к этому привыкнуть?
— Нет. Почему ты так думаешь? — отодвинув мне кресло, кивком пригласил в него присесть.
— Просто мне говорили, что никому, кроме Вас, сюда заходить не дозволено. — Удобно уместившись в кресле, я увлечённо крутила головой по сторонам, пытаясь увидеть и запомнить, как можно больше. Вряд ли мне ещё выпадет такая возможность.
— Ты до сих пор мне выкаешь…
— Простите… — я смущённо опустила глаза на свои коленки и увидела пятно на своих белых колготках, чуть выше колена. На автомате прикрыла его ладошкой. Маме бы это точно не понравилось.
— Лера…, я пригласил тебя, чтобы поговорить о твоей маме.
— Что с ней?! — позабыв об испачканных колготках, я вскочила с места и опрометью кинулась к огромному письменному столу, за которым сидел отчим и с грустью смотрел на меня. — Где она?! — я никогда не позволяла себе перебивать старших, в вопросе воспитания, моя мать была слишком строга. Пожалуй, даже, маниакально. Но слова отчима заставили меня забыть обо всех правилах приличия.
— Лера, присядь. — Опустив голову, я послушно вернулась обратно и села в кресло.
— Твоя мама в больнице. — Немного помедлив, добавил. — Инфаркт.
— Инфаркт? А что это? — я вцепилась в прохладную, гладкую поверхность подлокотников крохотными пальчиками с такой силой, что они побелели. Я не понимала значение этого слова и впервые его слышала, но отчего-то оно мне сразу не понравилось.
— Это поражение сердечной мышцы, вызванное острым нарушением её кровоснабжения из-за тромбоза одной из артерий сердца атеросклеротической бляшкой… — он посмотрел в мои распахнутые от удивления серые глаза и запнулся. — Проще говоря, у неё сердечный приступ. — Сухо констатировал он и достал из пачки, что крутил всё это время в руках, сигарету. Странно, я не знала, что он курит.
— Сердечный… приступ… — растерянно повторила за ним. — Мама же такая молодая и такая красивая. Какой ещё приступ?! Она же никогда и ни на что не жаловалась! Даже болела простудными заболеваниями редко. Не то что я, которая постоянно умудрялась подхватить все возможные болячки, вначале в детском саду, а потом и в младших классах школы, пока всерьез не увлеклась гимнастикой. Я хочу к ней!
— К ней пока нельзя. — Он щёлкнул зажигалкой и поднёс сигарету к губам. — в воздухе появилось небольшое густое облако с характерным кисловатым запахом и я тихонько кашлянула.
— Как это нельзя?! Я… — в этот момент на его столе зазвонил телефон и от неожиданности, я дёрнулась и замолчала.
— Да. Я. — Он отвечал сухо, смотря чётко перед собой, словно разговаривал не по телефону, а тет-а-тет. — Спасибо. — Я смотрела на отчима во все глаза, пытаясь понять, относится ли этот звонок ко мне, то есть, к моей маме, или нет. Но по его отстранённому взгляду и холодному тону, так ничего и не поняла. Положив телефон обратно на стол, он поднялся и отошёл к окну, повернувшись ко мне спиной. Я сидела, как мышка, боясь пошевелиться.
— Это звонили из больницы. — Он говорил и смотрел в окно, как будто кроме него здесь никого не было и он просто разговаривал сам с собой. И, если бы я сейчас не находилась здесь, то ни за что бы не поверила, что это говорит он. Голос изменился до неузнаваемости. — Мне очень жаль.
— Жаль…. Почему? Что-то случилось? — мне было всего восемь лет. Я плохо понимала, что происходит, но изо всех сил пыталась быть сильной и взрослой, сдержанной и воспитанной, такой, какой хотела видеть меня мама. Только мне впервые в жизни было так жутко страшно и одиноко.
— Потому что её больше нет.
— Неееет! — проснувшись от собственного крика, я приняла положение: сидя и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Всё лицо было в слезах, волосы спутались и прилипли к коже, а во рту стоял горький ком. Столько лет прошло, а мне всё ещё снился этот жуткий сон.
Выскользнув из своей комнаты, я поправила упавшую с плеча лямку от майки и, по привычке, на цыпочках, отправилась в единственное во всей вселенной место, где мне было гораздо спокойнее и уютнее, с тех пор, как не стало моей мамы. Особенно в такие моменты, когда я была так уязвима. И пускай меня там никто не ждал, тогда, я в этом не очень разбиралась, просто делала интуитивно так, как мне было хорошо.
Легонько постучавшись и, не дожидаясь ответа, я нажала на ручку и тихонько вошла внутрь, прикрыв за собой дверь.
— Лера… — не то вопрос, не то утверждение. — Опять босая. — Егор всегда делал мне замечание, чтобы я не ходила босой. А я всегда забывала обувать идиотские тапки, как будто делала это ему назло.
