Но только в эти минуты и только ради них я понимал, что готов был пройти даже через Ад. И проходил бы. Выживая лишь для того, чтобы вновь вернуться к ней. К женщине, благодаря которой я хотел терпеть всю эту боль. К женщине, которая стала моим личным грехом. К женщине, с которой я либо погибну, либо стану сильнее.
22. Эбигейл
Зажмурилась, почувствовав, как лучи солнца, прорвавшись через щелки не до конца задернутых штор, упали на лицо, и невольно улыбнулась. Я любила просыпаться с ранним восходом. Будучи крохой, ловила каждое мгновение в свои ладошки и, закрывая глаза, представляла, как развеиваю его над головой, ― так я пыталась запечатлеть его в памяти.
Ведь что может быть прекраснее, чем наблюдать и ощущать пробуждение такого огромного, по―своему волшебного и порой необъяснимо загадочного мира?
Особенно, когда впервые за долгое время маленькая испуганная сирота, живущая внутри уже повзрослевшей девушки, чувствовала, что, наконец, нашла свою тихую гавань.
Нашла свой дом.
И теперь, сминая пальцами простынь, боялась открыть глаза.
Боялась осознать, что произошедшее этой ночью было одноразовым влечением.
Боялась подумать, что стала очередной женщиной в жизни человека, который просто не хотел быть способен на большее. Боялась, что снова испытаю боль.
Вспомнила, каким нежным он был.
Как медленно и чувственно целовали его губы, а руки бережно и томно блуждали по телу, не желая выпускать из объятий. Он крепко переплетал мои пальцы со своими, и с каждой секундой лишь сильнее. Этой ночью мне казалось, что больше всего на свете, в те самые минуты, он боялся меня потерять ― вот, почему не разжимал своих рук. А сейчас, не чувствуя его тепла и ощущая, как колотится сердце, потерять боялась
Сделав глубокий вдох, решилась открыть глаза.
Не ожидая, что встречусь с его синими, как море, глазами.
Дарен смотрел прямо на меня. Без тени стеснения или обыденной для него злости. Смотрел так, как не смотрел еще ни один мужчина в мире. И я ощущала, как по всему телу медленно разливается волна обжигающего тепла.
— Ты не ушел, ― прошептала, сама не понимая, спрашиваю или утверждаю.
— Нет.
Его тихий, но невероятно мягкий голос придал сил:
— Почему?
Дарен молчал, внимательно разглядывая моё лицо, будто пытаясь поймать каждую поочередно появляющуюся на нём эмоцию. Я видела, как меняются выражение и глубина его глаз, как расширяются и темнеют зрачки ― он ни на миг не отводил от меня взгляда, и дышать от этого с каждой минутой становилось всё труднее.
Когда он неторопливо потянулся к выбившейся прядке светлых волос, я забыла, как дышать. Его пальцы слегка покалывали кожу, и я жмурилась, ощущая, как реагирую.
— Не смог, ― произнес он, заставляя снова открыть глаза.
Он медленно убрал руку, и если бы биение моего сердца было ещё хотя бы на тон громче, то он бы непременно его услышал.
Понял бы,
— Мне… нужно разбудить девочек, ― выдохнула я. ― И проведать Мэнди.
— Я могу принять душ?
— Конечно, ― быстро сказала, ― дальняя дверь налево. Хотя ты и так знаешь, это ведь твоя квартира… ― почти шепотом добавила, когда Дарен вставал с постели.
Села на кровати и, продышавшись, попыталась трезво оценить ситуацию.
Руки дрожали, голос срывался, сердце колотилось как бешеное, а внутри всё скакало и переворачивалось ― едва ли меня можно назвать способной к трезвому мышлению.
Спрыгнув на пол, подобрала свои вещи и, натянув шорты и майку, стала бесшумно спускаться вниз. Сейчас я быстро воспользуюсь душем, приведу в порядок волосы, вежливо попрошу Дарена уйти, а затем пойду будить девочек.
Да, за эти несколько минут я успею полностью восстановить контроль над эмоциями и вновь предстану перед всеми той Эбби, которую они привыкли видеть: сосредоточенной, улыбающейся и не имеющей совершенно никаких чувств к… Боже, и почему я постоянно пытаюсь сказать это вслух! Мысленно вслух!
— О, ты уже встала, прекрасно! А я как раз шла тебя будить, ― знакомый голос заставил застыть на последней ступеньке и повернуться. Сунув руки в карманы широких штанов, у подножья меня встречала Элли.
— Я… да! ― соврала. ― Конечно, в порядке. Просто думала, что вы ещё спите.
— Ты же знаешь Аделаиду. Когда она чего―то ждет, может вскочить раньше любого петуха.
— Да, ― согласилась с ней, судорожно пытаясь вспомнить, чего именно она ждет и параллельно придумать план, по которому мужчина в моей спальне незаметно уйдет из этого дома. И, Господи, как же сложно было думать обо всем сразу!
— Ты ведешь её в «Игрушки для нас»16, ― напомнила Элли, насмешливо складывая руки на груди, ― и да, ты бы без меня совсем пропала.
Магазин игрушек! Точно!
— Это так, ― улыбнулась, ― иногда и мне нужно что―то напоминать.
Послышался стук, и Элли резко вскинула голову. Я сильнее вцепилась в перила.
— Ты слышала?