Твой дым полностью

— Я знаю, милая, но в этом нет твоей вины, ― Элейн нежно коснулась её щеки, ― я злюсь не потому, что мой брат рискнул своей жизнью, а потому, что он скрыл от меня одну очень важную новость.

— Новость? ― в один голос спросили мы.

— Да, ― Элейн невольно улыбнулась, а затем завизжала от радости, ― о том, что вы обручены и скоро поженитесь! Я так счастлива, словно это моя помолвка!

Напрягся, медленно переводя на Эбби глаза и, замечая, что она тоже замерла. По её глазам видел, что она всецело разделяла те два слова, которые сейчас вертелись у меня в голове. Те два слова, которые очень точно описывали их теперешнее положение.

Два простых слова.

Вот Черт!

Боже. Боже. Боже―е―е.

Словами просто не описать, что я почувствовала, когда поняла, что всё это мне не послышалось. «…Вы обручены и скоро поженитесь!». Я должна была сходить с ума от счастья. В нормальной ситуации. При нормальных обстоятельствах. Но вместо этого ощущала страх. И огромный, всеобъемлющий, просто гигантский стыд.

Пол молчал ― возможно, потому, что так до конца и не понимал, как такое было возможно. Здравомыслящий человек! А вот Элейн, пока мы ехали, не смолкая тараторила о том, какую красивую свадьбу поможет нам организовать.

Ну что я могла ей ответить?

Я ненавидела лгать. Люто ненавидела.

Но впервые за долгое время просто не представляла, как именно сказать правду.

Как подобрать слова и объяснить всё так, чтобы не разбить Элейн сердце. Ведь узнай она о том, что всё это просто представление… что бы она ощутила?

— …ак вот когда Одетт сказала мне о том, что вы обручились…

— Что? ― вырвалось у меня. ― Так это она сказала тебе?

— Ох, я же совершенно забыла рассказать, ― Элейн виновато улыбнулась, ― она проговорилась совершенно случайно. И очень долго извинялась, предполагая, что испортила весь сюрприз. Думала, может, вы хотите объявить всем на официальном приеме. Но я сказала ей, что проблем нет. Мы ведь семья, и не должны скрывать такое друг от друга.

— Да, ― тихо ответила, слыша, как Дарен напряженно втянул в себя воздух.

Мы оба прекрасно знали и понимали, что Одетт Харрис не пробалтывается случайно и что, если она и сказала Элейн об предстоящей свадьбе, то сделала это лишь с одной целью ― причинить вред. Я лишь надеялась, что больше у этой женщины не было никакого плана.

— Кстати, Одетт так светилась, когда рассказывала о бриллианте! Покажи его скорее, иначе я умру от нетерпения, ― Элейн схватила меня за руку, а затем удивленно и осторожно подняла свои глаза. ― Ты не носишь кольца?

— Я… оставила его дома, ― выпалила первое, что пришло в голову.

И, кстати, даже не солгала.

— Дома? ― ахнула Элейн, и её глаза тут же расширились. ― Милая, нельзя снимать помолвочное кольцо ни под каким предлогом, и уж тем более оставлять его где бы то ни было. Это плохая примета. Свадьба может не состояться.

— Впредь я буду более осмотрительна. Обещаю.

Когда Элейн удовлетворенно кивнула, я отвернулась к окну.

Всё это было слишком тяжело, и я понимала, что играть долго не получится.

Я просто не смогу лгать тем, кто мне дорог.

— Не забывай принимать таблетки, которые прописал врач.

Моргнула, беспомощно открывая рот:

— Всего лишь переутомление…

— Стресс, ― перебила она меня, ― и, судя по тому, как здорово ты шлепнулась на асфальт, не слабый. Тебе нужен отдых. Обещай, что позаботишься о себе. Иначе я к тебе перееду.

— Обещаю, ― рассмеялась я, а затем кивнула, ― в любом случае, твой брат не даст мне поступить иначе.

— Знаю. И не беспокоюсь лишь потому, что даже, когда вы перестанете лгать всем вокруг, он всё равно будет о тебе волноваться.

— Лгать? ― шепотом спросила, надеясь, что расценила слова Элейн неверно, но глаза, которые она медленно подняла, убили последнюю крупицу. ― Как ты поняла?

— Он мой брат, ― сказав очевидное, она улыбнулась краешком губ, ― эта ложь слишком прекрасна, чтобы быть правдой. Сейчас. Когда все эти демоны ещё рвут его изнутри. Мне не известна причина вашей лжи, и я не стану в ней копаться. Я просто хочу, чтобы мой брат, наконец, позволил себе поверить…

— Поверить?

— Он чувствует это здесь, ― прошептала Элейн, касаясь своей груди, ― и то, что он чувствует, пугает его. Дарен скорее умрет, чем поверит в то, что способен что―то к кому―то испытывать. И что кто―то способен испытывать что―то к нему.

— Но почему?

— Наша мама умерла рано, и это стало для маленького мальчика не только сильным ударом, но и тяжелейшим испытанием, ― объяснила она, а затем выдохнула. ― Дарен не умеет выражать своих чувств. И часто делает что―то, от чего мучается сам. Но… так он был воспитан. Так учил его отец. Ни на кого не надеяться и быть сильнее остального мира.

Не дыша наблюдала за болью в зеленых глазах.

Элейн сильнее сжала мои пальцы в своих, а затем сказала:

— Я вижу, как день ото дня ты собираешь его душу по кусочкам. Что бы он не говорил, чтобы не делал… ты ― его якорь. Его надежда на спасение.