Когда они попрощались, Элейн попросила Пола сопроводить её в отдел игрушек, так как присмотрела там новый наконечник в виде ангела и твердо намерена была его купить.
Я не стал терять времени и последовал за Эбби, нагнав её в несколько шагов.
— Нам нужно поговорить.
Она вздрогнула и чуть не отпрыгнула в сторону, но затем отрицательно покачала головой и зашагала быстрее.
— Извини, но у меня нет времени.
Плюнув на всё, схватил её под локоть. Она резко остановилась, поднимая свои испуганные глаза. Раньше я начал бы кричать, пользоваться своим перед ней преимуществом, но сейчас, смотря на девушку, с которой провел ночь, смог повысить тон голоса лишь до еле слышного шепота:
— Прошу. Я не задержу тебя надолго.
Эбигейл внимательно изучала моё лицо, и я заметил, как страх и напряжение, еще недавно сковывающие её тело, начинали понемногу исчезать.
— Идите в машину, ― обратилась она к Нэл, ― я подойду через пару минут.
Её подруга, по всей видимости, знающая намного больше, чем могло показаться, молча взяла Адель за руку и повела её к выходу.
Эбби резко отступила назад.
Я не знал почему, но это заставило что―то внутри болезненно сжаться.
— О чем ты хотел поговорить?
— Как ты? ― неожиданный вопрос, который я и сам не думал когда―либо задать, заставил Эбби замереть. ― Я не должен был делать этого. Пользоваться твоей слабостью, а затем оставлять одну.
— Дарен…
— Это так, ― настаивал, наблюдая за её реакцией. ― Я повел себя, как трус.
Подобные слова были в новинку для нас обоих, и я понимал, почему они сбивали с толку. Я только что, наверное, впервые в жизни признал, что был не прав, и именно поэтому Эбби смотрела на меня со смесью удивления и… восхищения?
— Все нормально, ― откашлялась она и, ненадолго задержав свою руку у виска, вскинула ею и мимолетно усмехнулась. ― Ведь я знала, на что шла, верно? Мы оба знали. На нас что―то вдруг нашло, и мы этому поддались. Я ни в чем тебя не виню. И ни в коем случае не считаю трусом. Ты всё сделал правильно. И будет лучше, если мы сумеем оставить то, что было в прошлом.
Её безразличный тон ударил больнее, чем я предполагал. Она просто молча смотрела на меня, и я уже не узнавал в ней ту Эбби, которая была со мной этой ночью. Она смотрела так, словно совершенно ничего не чувствовала.
Неужели я ошибся? Неужели эта ночь все же ничего для неё не значила?
— Если это всё, что ты хотел со мной обсудить, я пойду, ― она стала медленно отступать, указывая рукой за свою спину, ― у меня действительно полно дел. Я… извини.
Резко развернулась и зашагала к выходу. А когда приблизилась к двери, практически выбежала на улицу. Я не знал, сколько времени простоял, молча и неподвижно смотря на чертову дверь, но мне показалось, что прошла целая вечность.
Эбигейл Дэвис стала той самой девушкой, которой удалось заставить такого, как я, что―то почувствовать. Спустя долгие годы, мой прочный лед, наконец, дал трещину.
Но теперь я ощущал боль внутри ещё сильнее.
С утроенной силой.
И она безжалостно рвала меня на части.
Выходные прошли в предрождественской суете.
Точнее, суетилась в основном моя сестра и тащила за собой всех, кто попадался ей под руку. Я же пытался сосредоточиться на работе.
Элейн упаковывала подарки, скупив, наверное, добрую половину города.
И всё потому, что Рождество очень много для неё значило.
В понедельник утром, после довольно продуктивных двух дней (я имел в виду работу, а не упаковку подарков), мы с Полом должны были провести отчетное собрание, на котором подводились итоги уходящего года и обговаривались планы на будущий.
Собрание было решено провести не в девять, ― так как многие ещё не пришли в себя после четырехдневного отдыха, ― а в одиннадцать. Это было самое позднее, на что я согласился по предложению друга. Но самое странное было то, что согласился вовсе.
— Я хочу, чтобы проектом «Ноттинегем» вы занялись вместе с Холли, ― сказал Полу, когда все начали расходиться, ― если вдруг что―то пойдет не так я знаю, что вы всё исправите.
— А почему этот проект не берешь ты сам?
— Не могу сейчас думать о работе, ― признался, понимая, что сделал это вслух.
Войдя в кабинет, собирался сесть и подумать, но дверь снова отворилась и в неё влетел самый настоящий тайфун.
— Слава Богу, ты здесь, ― облегченно произнесла Холли. ― Я думала, это дурацкое собрание никогда не кончится.
— Могла зайти в конференц―зал, что тебе мешало?
— Не люблю все эти унылые лица за столом, ты же знаешь.
Отвращение, с которым она буквально выплюнула эти слова, взбесило. Но я сдержался. Только тот факт, что Магнус Тревис так много значил для компании, давал его дочери исключительное право не посещать собрания и не получать за это совершенно никакой взбучки. Сделай так кто―то ещё, и ему бы точно не поздоровилось.
— У тебя какое―то дело? Или пришла напомнить мне о своих фобиях?
