Допрашивавшая его женщина вернулась к тексту на предыдущих страницах заявления. Мартин понимал, что свидетель из него никудышный. Ему было сложно давать показания по двум причинам: во-первых, он пытался представить свое поведение в течение последних часов в выгодном свете и, в результате все время привирал и недоговаривал. А во-вторых, ему было видно все, что пишет женщина: перекладывая его рассказ на сухой официальный язык, она упускала нюансы происшедшего, и получалось, будто он все время себе противоречит.
— Но, кажется, — сказала она, — вы заявили, что этот Дженнингс не наносил Обри удара ножом?
— Да, верно, я думаю, он этого не делал.
— Но это он разнес ваш дом?
— Нет, и этого, как мне кажется, он тоже не делал. То есть, я не могу ничего сказать наверняка. Но когда мы его об этом спросили, он, похоже, был не на шутку удивлен.
— Так кто, по вашему мнению, устроил погром в вашем доме?
Мартин стал рассматривать свои ногти. «Интересно, — думал он, — а они специально устроили в комнате для допросов такую жару?» Он чувствовал, как его тело избавляется от токсинов прошлого вечера, и ему страшно хотелось пить. Говорить правду, конечно, не стоило, но его так одолевал страх, что он стал подумывать, не лучше ли рассказать полиции все, что знает.
— Ребята из университета.
— Какого университета? Того, где вы учились?
— Да.
— А где вы учились?
— В Кембридже.
— И кто они такие?
— Не знаю. Послушайте, я понимаю, что это звучит странно… все это, должно быть, звучит странно… но я когда-то принадлежал к тайному обществу.
Она выслушала его историю. После того как он закончил, она смяла бумагу с его показаниями в комок и произнесла:
— Давайте начнем все с начала, мистер Пауэлл, хорошо?
Элисон поднялась обратно в свой номер. Она уселась на кровать и включила телевизор, размышляя, удастся ли ей скоротать день, не выходя на улицу.
Зазвонил телефон. Она сняла трубку.
— Это Элисон Хендри?
— Да.
— Звонит Мартин Пауэлл, хочет, чтобы я вас с ним соединила.
— Давайте.
— О’кей.
Элисон рассматривала свои ступни, дожидаясь, пока их соединят. Потом легла на кровать.
— Элисон?
— Да.
— Хм, мне нужно с тобой поговорить. Не о том, что случилось вчера вечером, я очень об этом сожалею, ужасно, что ты увидела меня с Хеленой, я понимаю, почему ты на меня злишься.
— Я уже на тебя не злюсь.
Его голос звучал напряженно.
— Это здорово, но дело в том, что, понимаешь, один мой друг… — не помню, знакома ты с ним или нет, хотя уверен, что я тебе о нем рассказывал, — Обри, в общем, его ударили ножом.
— Что?
— Да. И мне кажется, моя жизнь в опасности. Я побывал в полиции, прости, у меня путаются мысли, но кто-то разгромил мой дом.
— Мартин, что ты такое говоришь? Слушай, приезжай сюда, ладно? Комната 407.
— Хорошо, спасибо, Элисон. Я буду где-то через час.
Мартин положил трубку и вышел из телефонной будки. Он знал, что остальные — особенно Джина — рассердятся не него за то, что он бросил их в участке, но общаться с ними сейчас у него не было сил. К тому же их жизни ничего не угрожало, а если и угрожало, то таксист со своим проклятым ружьем сможет их прекрасно защитить. Ему необходимо увидеться с Элисон, она сможет ему помочь. Не важно, какие у них отношения, просто нужно, чтобы его кто-то успокоил. После всех событий сегодняшнего утра ему не хотелось снова брать такси, поэтому он пошел в сторону метро.
Он прошел два квартала, и тут сзади на него кто-то набросился. Мартину так быстро натянули на лицо маску, что он не успел ничего сделать и лишь подумал: что это, похищение или его хотят задушить? Он стоял как вкопанный, пока не почувствовал, как ему в спину уперся пистолет, а потом — странное дело — все его мысли были только про таксиста.
Не зная, что делать, он инстинктивно пошел туда, куда его толкали. Он продолжал идти, пока не уперся коленями во что-то твердое и не свалился вперед. Тот, кто пихал его в спину, втолкнул его, наверное, в какой-то фургон. Мартин почувствовал, что его руки свели за спиной и сдавили наручниками, потом ему в рот засунули кляп, пахнувший бензином. После секундной паузы двери фургона захлопнулись.
Элисон было приятно, что приедет Мартин. Ее обрадовало, что в минуту кризиса он обратился к ней, хоть и понимала, что в этой ситуации он немного жалок. Но ведь и она переживает серьезные трудности, так что, может, и неплохо, если они помогут друг другу с ними разобраться.
Поймав свое отражение в зеркале, Элисон решила переодеться. В присутствии Грега она слишком нервничала, чтобы приводить себя в порядок. Ей казалось, что, если она красиво оденется, он или снова захочет с ней переспать или подумает, что ей хочется, чтобы он остался. И к тому же она испытывала дискомфорт, одеваясь в присутствии незнакомого мужчины; даже почему-то нервничала при этом больше, чем раздеваясь вечером накануне.
Зазвонил телефон. Сначала она хотела не брать трубку, решив, что это звонит Мартин, чтобы сообщить, что у него изменились планы. Но ей никогда не хватало терпения игнорировать трезвонящий телефон.
