— Бороться…
Если вы спросите Яну, какой урок самый скучный, она ответит — физика. Девушка просто ничего не понимала. Формулы ей казались глупыми буквами и цифрами, а законы — словами, написанными на китайском. Пока Ирина Владимировна исписывала новенькую доску задачами и пояснениями, Рыбакова рисовала лебедей в тетради на полях. Нужно сказать, что у нее это очень хорошо получалось. Яна по натуре была творческим человеком. Рисовать, писать стихотворения или же произведения ей было куда проще, чем слушать часовую лекцию о внутреннем двигателе.
В один момент девушка посмотрела на Акимову. Злата непринужденно записывала в толстую тетрадь всё, что говорила учительница. Как будто это не её в этом кабинете две недели назад чуть не изнасиловали.
Вдруг кто-то зашел в класс. Честно говоря, Яне было абсолютно наплевать на неожиданного гостя, она даже не подняла глаза что б посмотреть.
— Добрый день! — вежливо поздоровался неизвестный. Резко подняв голову, она увидела рядом с учительским столом Максима. Он, привлекательно улыбаясь, смотрел на молодую учительницу. Даже её он мог без проблем соблазнить, а её одноклассницы, вызывающе, начали смотреть на Табакова. Противные и грязные.
— Мне нужна ваша ученица — Яна Рыбакова, — и глаза носительницы этого имени и фамилии широко открылись. Она сжала кулаки под партой и посмотрела на парня. Он будто почувствовал тяжелый взгляд и оглянулся на неё. Темноволосая не боялась того, что он может с ней сделать, она боялась того, что она с ним сделает.
— Зачем? — поинтересовалась Ирина Владимировна, хотя ей было все равно. Она спросила это, просто чтобы привлечь внимание, ведь совсем не интересовалась судьбой своей ученицы. Он ей нравился. Черт, что с этой школой?
— Борис Дмитриевич сказал, что ему нужно с чем-то помочь, — в меру своей проницательности Яна поняла, что он не врёт. И она была даже не против помочь этому старичку. Ведь тот самый Борис Дмитриевич — преподаватель искусства. Именно его лекции и уроки так любила темноволосая.
— Ну, что ж… Забирай. Рыбакова, можешь быть свободна, — даже не смотря на ученицу, сказала Ирина Владимировна. Её плюс был в том, что она легко отпускала учеников с уроков.
Яна тяжело выдохнула и сложила все школьные принадлежности в сумку. Когда она
прошла под внимательным взглядом Златы, кивнула ей, мол все хорошо. Бросив четкое «До свидания!», прошла мимо парня, и вышла из кабинета. Она не дожидалась Табакова, а просто медленно шла к кабинету Бориса Дмитриевича.
— Малышка даже не поздоровалась, — парень поровнялся с девушкой и, ухмыляясь, продолжал смотреть на нее. Яна же отметила, что от парня пахнет сигаретами. Было понятно, что он недавно курил. Он был всё также безупречен, как и вчера. Может не бояться: его души не видно. На его слова, девушка только тяжело выдохнула и попыталась убыстриться но…
— Я не люблю оставаться позади, малышка, — секунда и она зажата между сильным торсом и холодной однотонной стеной. Яна открыла глаза сильнее и посмотрела на Максима. Он улыбался. Такой оскал был присущ только ему. Она увидела тот огонек в его голубых глазах, который сводил с ума многих девчонок их школы. В его глазах было что-то такое страстное, безумное, в его глазах не было грани, но темноволосой не хотелось в них утонуть. Она видела не бесконечность, а пустоту.
— О, Боже… Во что я вляпалась? — прошептала девушка и посмотрела в глаза Максиму. Она знала, что он услышит это. И ей нравилось его злить: как минимум, потому что она мстит, как максимум, это что-то внутри ее. Она сравнила его с болотом, ведь вляпаться можно только в болото. — Во-первых, здравствуй! Во-вторых, отпусти меня! — её спокойный голос действовал на парня, как красная ткань на быка. Он разозлился, причём не на шутку. И естественно, все ее попытки выбраться были четны. Табаков стиснул её хрупкие ребра в своих сильных руках, не давая возможности даже выдохнуть. Возможно, у нее останутся синяки, но его это не волновало.
— Мне, черт возьми, даже интересно посмотреть, что будет дальше… — с философской ноткой сказал Максим, глядя её ключицу. Тоненькая, нежная, хрупкая. Ему достаточно одного движения, что бы сломать ее.
— Ты о чем? — он отпустил Яну, и она начала поправлять одежду. Не дай Бог, учитель увидит на ней помятую одежду после общения с этим. Он себе такое надумает.
— Ты же знаешь, что я могу прихлопнуть тебе одной левой? — так легко сказал Максим, а девушка нахмурилась. Что это он себе возомнил? Чем она, интересно, похожа на букашку?
— Не можешь, — язвительная улыбка впервые появилась на её губах. Эту фразу она сказала неким интимным шепотом, который сладкой нугой разлился по его венам. Как бы там не было, эта девушка привлекала и возбуждала его, даже если ей пятнадцать. — Не обольщайся, солнце, ты не столь сильный. Ты просто умеешь казаться таким, — ухмылка с её стороны, и он понимает брови в удивлении. Она назвала его «солнце», но здесь не было тепла и ласки. Даже он её «малышкой» теплее называет.
