— Может быть скорую? Миленькая, моя не молчи, что-то болит? Лариса, давай звони через сто двенадцать! — Любовь Богдановна навела панику, и я поторопилась её успокоить.
Не хватало ещё и ей в больницу загреметь.
— Всё хорошо, у меня ничего не болит. Переволновалась просто, пульс зашкалил.
— Точно? — с недоверием переспросила будущая свекровь.
— Да, я водички выпью и готова работать, — уверила её.
— Ты мне смотри, Лилия! Беречь себя не забывай! Я об этом внуке, ну или внучке, больше десяти лет мечтаю! — строго отчеканила Любовь Богдановна, а я задумалась после её слов.
Она ведь не знает ничего о двойне!
— Блин! Напугала меня! — заворчала следом Лариса, — А давайте её домой отпустим? Сами справимся, — предложила она Любовь Богдановне.
— Одну? Нет, пусть под присмотром будет, у меня и работа для неё уже есть. Лёгкий труд!
Лариса с Витиной мамой так между собой общались, словно меня рядом даже не было. Но мне это было всё равно, главное, что я ошиблась в своих выводах.
— Что нужно делать? — я решительно поднялась с баула, и поправив платье, была готова к труду, как говорится.
— Садись за стол, там ноутбук, сейчас зайду на сайт поставщика. Будешь товар набирать.
Любовь Богдановна пошла вместе со мной, открыла мне необходимый сайт и выдала целую папку со списком необходимых товаров.
— Здесь по алфавиту, разберёшься. Только накладные больше десяти позиций не делай, а то проверять такие одна головная боль. Ну всё, — Любовь Богдановна вернулась к сборам, Лариса ей принялась помогать, а я погрузилась в работу.
После пятнадцати минут у меня от наименований детских товаров голова шла кру?гом. Как всего много необходимо, а главное, даже от закупочных цен волосы на голове начинали шевелиться. Я автоматически всё умножала на два чисто для себя и благодарила Виталия, что он встретился мне в такой критический момент. Без него я бы точно не справилась, а от этой мысли было тошно.
Обманывать человека, который стал спасением было стыдно до нервной чесотки. Снова я начала расчёсывать голову в одном и том же месте за ухом. Там уже образовались коросты от этого, но я с остервенением продолжала карябать ногтями кожу.
— Я же говорила, не надо было тебе в квартиру заходить, — шепнула Лариса, проходя мимо меня.
— А? Что? — я и не поняла о чём она говорит мне.
— Чешешься, вот чё! — подруга рявкнула уже на весь магазин.
— Это нервное, — призналась ей тихонько, хотя Любовь Богдановны в этот момент рядом не было.
Она как раз вышла посмотреть на новую вывеску.
— Лиля, иди чай попей, успокойся, — посоветовала Лариса и я согласилась.
— Я с тобой, всё равно магазин считай закрыт, — Лариса с тоской оглядела разбомблённый сборами.
Мне вообще на всё это смотреть было невозможно. Накатывал страх при виде всей этой перетрубации. Ведь всё это из-за меня и моего вранья!
Уйдя с Ларисой пить чай, я сразу села на стул, ноги едва держали. Такого нервного напряжения я давно не испытывала, и самое страшное, конца и края этому видно не было.
— Может тебе кофе? А то бледная, давление низкое? — спросила Лариса, ставя чайник и готовя кружки.
— Так спрашиваешь, словно я тонометр. Просто перенервничала. Чуть не родила, когда Любовь Богдановна о внуках сказала, — шёпотом ответила подруге, опасаясь, что мама Вити услышит наш разговор.
— Да, я тоже заметила, но Клёцка, видимо, в общем. Типа чтобы вы на одном ребёнке не останавливались, — предположила Лариса.
— Да, наверное. Я долго тянуть с этим не буду. В смысле, скоро скажу, а то у меня и так голова пухнет от моего вранья.
Сделав несколько вдохов и выдохов, я попыталась успокоиться в который раз и у меня получилось. Правда, по большей части из-за заявления подруги.
— Любовь Богдановна будет счастлива. Надеюсь только, что второй детский магазин не кинется открывать, — смеясь, сказала Лариса.
— Хм. Почему так официально? — удивилась я.
— Да ну, сдашь меня ещё на правах родственницы. Не буду больше твою свекровь Клёцкой звать, — Лариса говорила серьёзно, не понять было, что шутит.
— Тебе будет чем отомстить, — заметила я.
Лариса тут же рассмеялась.
— Дурочка! — обозвала по-доброму и с любовью, вдобавок ещё и приобняла.
А я впервые задумалась, что Лариса единственная кто знает всю историю от и до. И если вдруг мы перестанем по какой-то причине быть подругами, она меня может сдать, если захочет. Именно после этих мыслей я закрылась в себе и зареклась обсуждать эту ситуацию хоть с кем-то.
— Чай пьёте? Я с вами, — радостно потирая ладони, Любовь Богдановна протиснулась на нашу кухоньку.
— Мы кофе, а вам что налить? — спросила Лариса, снимая с крючка ещё одну кружку.
— Лариса! Ты с ума сошла?! Она у нас полчаса назад из-за пульса чуть в обморок не шлёпнулась, а ты ей кофе наливаешь? — возмутилась Любовь Богдановна, словно Лариска алкоголик, спаивающий малолетнего спиртом.
— Да она вон белая, я чтоб взбодрилась, — буркнула подруга оправдываясь.
— Лилечка, кофе беременным вообще нельзя, пей чай! — заявила Любовь Богдановна и мне пришлось пить чай.
