– Эта б***ь не только ничего не оставила, а захватила с собой компромат на своего проклятого отца!!! – ударил в стену. Опустил голову, снова осознавая масштаб произошедшего. – Тварь! –пробил стену насквозь.
– Нужно ехать к Павлу, немедленно. Этот му***к должен ответить мне на пару вопросов, – устремился к двери мимо Хавьера.
Подъехав к особняку Асадовых, не дожидаясь, пока помощник вытащит ключ зажигания, вылетел из тачки, проносясь мимо опешившей прислуги, пытающейся преградить мне вход в дом.
– Павел, – рявкнул, переступив порог, направляясь к его кабинету. – Павел, сука, выходи, пока я сам тебя не нашел!
Слуги рассыпались в разные стороны, не пытаясь меня остановить. Распахнул дверь пустого кабинета.
– Павел, мразь! Лучше тебе сдаться добровольно! – побежал к лестнице, ведущей на второй этаж. Я знал, что спокойно не смогу с ним разговаривать, но если он будет прятаться от меня, то тем самым подпишет раньше времени смертный приговор. На верхней ступеньке появился Асадов в пижаме, с испуганной физиономией.
– Что такое? – уставился он.
– Ах, вот ты где! – схватил его за шкирку и потащил по лестнице в кабинет.
Дотащил Павла до кабинета, отшвыривая его на пол. Пододвинул к нему кресло, усаживаясь в него. Павел лежал, вжавшись в пол, с побелевшим лицом.
– Ты что себе позволяешь, грязное ничтожество! Я тебя в порошок сотру! – начал кидаться в меня угрозами.
Посмотрел на этот кусок де***а сверху вниз, впечатывая его в грудь ботинком.
– Ты, видимо, совсем не понял, с кем связался, – сверкнул глазами.
– Что за....? – еще больше побледнел Павел.
– Вопросы задаю здесь я, – вдавил сильнее ногу в его грудь.– Где твоя дочь, – язык не поворачивался назвать эту суку именем той, которой я готов был подарить весь мир.
– Там, где ты ее не до станешь!
Вскочил с кресла, дергая его за шкирку, поднимая в воздух.
– Повторяю еще раз, где она?– зарычал ему в лицо.
– В путешествии со своим мужем.
– Почему она это сделала? Ты заставил?– встряхнул его как тряпичную куклу.
– Ты жалкий идиот! Неужели ты думал, что она добровольно свяжется с таким, как ты? – ухмыльнулся он. – Она была с тобой, потому что хотела спасти меня! Понятно тебе?
– Ты лжешь ! – кинул его в стену. Подскочил к нему, поднимая по стене вверх.
– Она была рада избавиться от такого ничтожества, как ты, и вернутся к тому, кого всегда любила!
Воспоминания, как она бросилась защищать своего слизняка, как выбрала его вместо меня, а после разговора с отцом пришла ко мне, окатили ледяной водой. Тварь! Все было спланировано изначально! Меня мгновенно начало лихорадить от омерзения к ней, ее отцу и всей их семейке.
– Ловко ты все спланировал, – я ухмыльнулся. Павел попытался вырваться из моей хватки, – только ты забыл учесть одну деталь – от меня невозможно уйти безнаказанно.
Я с размаху въехал кулаком в это холенное лицо, слыша хруст сломанного носа и треск выбитых зубов.
– Теперь твой грязный рот больше не посмеет делиться своими гнилыми планами, – сбросил его на пол. Павел попытался отползти, но я поймал его за ногу, ломая ее точным ударом руки. – Мерзкие слизняки не ходят, они ползают, – пнул по второй ноге, дробя кость.
Из него вырывались рыдания в попытках разжалобить меня. Каждый его новый крик раздражал сильнее предыдущего.
– Теперь твой погнанный язык съедят твои же собаки! – вытащил нож из-за пояса и покрутил у него перед носом.
Павел уже содрогался на полу. Пнул кучу, которой когда-то был политик Павел Асадов, схватил его за волосы, поднимая вверх, и перерезал ему горло от уха до уха.
Пока Хавьер возился с телом, мозг лихорадочно думал о том, что же дальше. На Гаваи я сам сунуться не мог, мне не нужны досмотры на границе. Надо поручить нашим местным, хорошенько приплатив за целостность товара. Сел на стол, подкуривая сигарету.
Хавьер подпалил труп Асадова, а я молча вдыхал дым, наблюдая за пламенем, поглощающим Павла. Не так я хотел его убить. Не так быстро. Все из-за этой стервы. Она смешала все мои планы. Да она к дьяволу перекрутила все, что я задумал.
Я обвел взглядом разгромленную комнату. С полки камина на меня смотрела Аня, ее глаза сияли счастьем. Она прижималась к человеку, чьи останки сейчас превращаются в прах. Ей там лет шестнадцать, наверное. Кровь мгновенно закипела в жилах. Взял фото в руки, резко повернувшись лицом к помощнику.
– Значит так, сейчас же кидаешь клич нашим на Гаваях. Пусть доставят мне эту мразь, – киваю головой на фотографию, – вместе с её проклятым мужем. Привезут на перекуп. Её не трогать. Я сам позабочусь о том, чтобы эта тварь мучилась так, как она не могла себе представить в самом страшном сне, – бросил рамку с фотографией в огонь, развернулся на пятках, щелкая позвонками на шее, устремившись к двери.
– Сжечь бы этот гадюшник на хер!– кинул через плечо, – Вместе с трупами охранников.
Жажда крови не утихла. Всё тело горело, требуя выпустить пар. Достал сигарету, закуривая её.
