— Как дела? — спросил он, аккуратно присаживаясь рядом, чтобы не потревожить.
Каллен подняла на него красные заплаканные глаза. Сэм ни разу не видел её даже грустной, не говоря уже о слезах. Значит, случилось что-то действительно серьёзное.
— Я не знаю, — хрипло ответила Каллен, — Я запуталась.
— Что-то с Амелией? — в данный момент Сэму казалось это объективной причиной.
— С ней всегда «что-то», Сэмми, — Каллен заблокировала экран телефона, — Но сегодня она назвала меня клептоманкой… Не впервой, впрочем.
— И ты расстроилась из-за этого?
— Дело… Тут всё намного глубже, понимаешь? Дело не в том, как она меня назвала, а в том, что она мне вообще не доверяет. Не доверяет совсем. Оказывается, все эти годы… Все. Она мне не верила. Как теперь можно ей доверять, если она мне врала? Если…
Сэм притянул Каллен к себе. Она без сопротивлений обхватила его спину одной рукой, прижимаясь так близко, как только могла позволить, заботливо стараясь не потревожить его рану.
Сэму было грустно за соседку, но, обнимая её, он чувствовал себя как-то по-неправильному довольным.
Уже через пару минут Каллен успокоилась и попросила Сэма сходить за водой.
— Я так и не понял, что случилось, — Сэм устроился рядом, протягивая Каллен прохладную бутылку воды.
Она сделала несколько глубоких глотков.
— Фу, холодная! Ничего тебе доверить нельзя, — улыбнулась Каллен.
Сэм смотрел выжидающе. Каллен выдохнула, улыбка пропала.
— Слушай, я сейчас в отчаянии, и только поэтому делюсь этим. Я никому не рассказывала раньше. Об этом знают только мои родители и Мэтти. Ну да, Мэтти, который, оказывается, все эти годы мне не верил,
Каллен сложила руки на груди и закатила глаза, то ли копируя свою подружку, то ли действительно выражая недовольство.
— Не уверен, что ты сможешь сделать этот день ещё более странным, чем он есть сейчас, — Сэм опять собирался пожать плечами, но вовремя спохватился, вспоминая последствия.
— Знаешь, кто такие пентакли? Не про звезды в колоде карт сейчас, про живых женщин. Их ещё ведьмами раньше считали.
Сэм ни на секунду не растерялся, вспомнив нередкие разговоры в колледже с детьми вампиров. Кажется, тему пентаклей те поднимали даже слишком часто.
— Спутницы вампиров?
— Нет, нет, вообще нет, — Каллен замахала руками в протесте, — Нет смысла пентаклю рядом со своим вампиром или чистокровным быть, он будет блокировать её силы, только на расстоянии есть смысл.
— Жаль, что всех их перебили до того, как появились сотовые телефоны, и можно было просто созваниваться, а не пытаться завладеть чужими силами, да?
— Грубо так говорить, когда одна из них сидит перед тобой, — Каллен сжала в руке медальон и быстро отвела взгляд.
— Да не, — Сэм недоверчиво сощурился, — Вот при всём моем к тебе уважении, но Эммет вчера рассказал, что твои родители — вампиры. Ты биологию в школе учила? Знаешь, как генетика работает?
Каллен оторвала взгляд от ботинок. Удивлённо подняла брови.
— Сэмми…
Она посмотрела максимально исподлобья.
— Я вообще-то говорила тебе, что приемная.
Сэм чувствовал себя непривычно растерянным и не мог выдавить из себя ни слова. Он не знал, что стоит сказать. Извиниться, что забыл? Или посочувствовать? А уместно ли здесь сочувствие вообще?
Каллен, заметив замешательство и ступор, взяла разговор в свои руки.
— Мои родители рассказали, что я могу быть пентаклем, потому что я не могла слышать их воспоминания. Потому что мы только людей читаем без привязки, а с вампирами или чистокровными нужна связь.
Каллен быстро застучала створкой медальона; Сэм не мог отвести взгляд от мелькающей фотографии, и это не осталось незамеченным.
— Ты уверена, что…
— Я уверена! — Каллен распахнула медальон, показывая фотографию молодой красивой девушки с темными прямыми волосами, — И я уверена, что это моя настоящая мама.
С позволения, Сэм перехватил кулон, чтобы рассмотреть фотографию поближе. Год, указанный внизу мелкими цифрами, отсылал почти на сто лет назад.
— Извини за мою некомпетентность в данном вопросе, как простого ученика, закончившего школу и думающего, что у него большой жизненный опыт, — Сэм заметил, как Каллен криво усмехнулась, и был рад её реакции, — но пентакли разве бессмертны?
— Я не знаю. Информация везде разная. Наверное, выжившие постарались её скрыть. Поэтому не знаю, — захлопнув медальон, Каллен снова поместила его в охват ладони, — Но этот медальон со мной с рождения… наверное. В приюте мне говорили, что он был на мне, когда я к ним попала. Поэтому я верю, что всё не просто так.
— А Эммет…
— Мэтти сказал, что я всё надумываю, что я «не вижу прошлое, а просто предполагаю по мелочам», — Каллен попыталась скопировать его интонацию, но вышло плохо, — И да, в школе он был долбанутым токсиком, но я-то думала, что мы давно уже повзрослели. Как теперь верить в то, что было между нами? Я себя такой разбитой чувствую, я просто не хочу идти домой, я хочу ночевать на лавочке, я не знаю, как реагировать на всё, что произошло сегодня…
Сэм позволил соседке выговориться, зная, как это иногда помогает.
