Мужчина ничего не ответил на это, что раздосадовало Чансока еще сильнее. Но он сдержался, смолчал и отошел с Сангхаком в сторонку.
– Вы когда-нибудь разговаривали с этим человеком?
Сангхак поглядел на пассажира, на которого указывал Чансок, и склонил голову набок.
– Ну, это одиночка. Поговаривают, что он жил в России до девятнадцати, а потом вернулся в Чосон. Он должен неплохо говорить по-русски, хотя я не уверен, что слухи эти правдивы.
– Но почему он всегда таскает с собой сумку, которая пахнет не пойми чем?
Глаза Сангхака сверкнули любопытством при словах Чансока. После ужина они пошли туда, где сидел мужчина. Ветер, гулявший по палубе, был довольно слабым. Море колыхалось и было темнее ночного неба. Звезды мерцали над головой, словно вот-вот начнут падать вниз.
– Чхве Сангхак.
Мужчина обернулся.
– Ли Тэхо. Я из Вонсана, но некоторое время провел в районе Северного Кандо [9] и в России.
Сангхак пожал руку, протянутую мужчиной: его исчерпывающее представление располагало к себе. Хотя Ли Тэхо был невысокого роста и коренастый, выражение лица его было приятным. Подошел Чансок, и все трое пожали друг другу руки.
– На первый взгляд представляется, что господин Сангхак – старший из нас троих, а господин Чансок – младший, – заметил Ли Тэхо.
Все трое переглянулись и засмеялись.
Чансок, не в силах сдержать любопытство, наконец спросил:
– Вы что-то взяли на борт… Что-то сильно пахнущее.
Тэхо поскреб в затылке:
– Это меджу [10].
Чансок и Сангхак не могли поверить собственным ушам.
– Вы сказали «меджу»? – переспросили они хором.
– Я взял его с собой, потому что он напоминает мне вкус соевой пасты из родных мест.
Услышав это, Чансок и Сангхак схватились за животы. Хохот мгновенно прогнал тоску долгого и скучного путешествия. Им бы просто и в голову не пришло, что за драгоценность Тэхо прятал в своей сумке.
Все трое без устали беседовали до поздней ночи. Хоть они и познакомились на этом же судне, мужчины чувствовали некое родство друг с другом. Это была одна из таких ночей, когда кажется, что протяни руку – и ухватишь звезду с неба. Ночные небеса были глубокими и темными, словно их будущая жизнь, но и исполнены звезд, вселяющих надежду. Те пассажиры, кто уже спал, тихонько похрапывали. На борту все было мирно.
Трое продолжали переговариваться, понизив голоса: им не спалось. Чансок был поражен тем, что Тэхо, казавшийся простоватым и замкнутым, оказался настолько красноречивым.
– Несмотря на официальный статус иммигранта, меня беспокоит мое будущее на Пхова.
Тэхо был первым из троицы, кто открыто высказал свои сомнения относительно трудовой иммиграции и работе на плантациях сахарного тростника.
– Прежде чем приехать в Чосон, я некоторое время прожил в Китае, и оттуда уезжало много рабочих. Я уже бывал на острове, и люди рассказывали мне, что им пришлось столкнуться со множеством трудностей.
Он говорил как человек, который много где побывал, много видел и слышал до того, как сесть на паром.
– Тяжелым трудом меня не напугать. Посмотрите-ка!
Чансок снял пиджак и напряг мышцы рук. Сангхак и Тэхо подняли пальцы в знак одобрения: так держать, младший братец! Чансок ощутил прилив воодушевления. Затем лицо Сангхака сделалось серьезным, и двое приятелей подсели ближе к нему.
– Как вы все знаете, судно, на котором мы плывем, является официальным иммиграционным кораблем. Возможно, наше будущее кажется неустойчивым, но я считаю, что разводить панику раньше времени не стоит.
– Я слышал, что китайцы, живущие на Пхова, составляют более половины всего населения острова?
– Верно. Так и есть, ведь Китай уже давно поставляет туда рабочую силу. Их стало слишком много, это начало создавать социальное напряжение. Поэтому владельцы плантаций стали искать рабочих из других стран, вроде Японии. Вы же знаете: японцы прибыли на Пхова почти на двадцать лет раньше нас.
Тэхо покивал, показывая, что тоже знал об этом.
– В любом случае эти ребята действуют быстро.
– Но почему они выбирают наших, а не японцев?
Чансоку было любопытно: он впервые слышал об этом. На их паром поднялось множество иммигрантов, стремящихся избежать голодной смерти. Чем больше Чансок слушал товарищей, тем большую неловкость испытывал от собственного невежества.
– Потому что так дешевле.
Ответ Сангхака был прост. Тэхо снова кивнул, соглашаясь, и прибавил:
– Похоже, было уже немало случаев, когда японские рабочие сбивались в союзы и противостояли плантаторам.
– Противостояли? – Чансок был расстроен: об этом он совсем ничего не знал.
– Я не в курсе подробностей, но думаю, они требовали повышения заработной платы или лучшего обращения.
Чансок и Тэхо покивали.
Глядя на Сангхака, Чансок подумал, что его товарищ – человек умный, рассуждающий логически и знающий все о событиях внутри и за пределами страны.
Первое впечатление говорило, что его семейство принадлежало к высшему классу, янбан.
