Чохе упросила мать вернуть Стеллу домой. Через три дня после возвращения начались схватки. Симен не поехала с ней в больницу. Ночь, когда она ждала новостей от Чохе, была самой длинной в ее жизни. В горле пересохло. Рано утром она услышала от Чохе, что Стелла родила мальчика. Именно тогда Симен и поняла смысл слов «мой мир разрушен».
– Разве таким человеком ты всегда была, мама? – проговорила Чохе. – Стелла чуть не умерла родами. Она плакала и звала тебя.
– Стелла… С ней все в порядке?
Симен наконец собралась с силами.
– Да. Оба здоровы. Она назвала сына Марк-Сынвон Паксо. Долго придумывала это имя.
Симен задумалась над именем внука. Марк-Сынвон Паксо. Когда она впервые ступила на берег острова Пхова, ей хотелось избавиться от фамилии своего мужа Пак, которая преследовала ее повсюду как бесполезный горб. Но она не могла: ведь он был отцом ее детей. Решение, которое она приняла, даже не задумываясь, еще во время плавания, заключалось в том, чтобы добавить свою фамилию и зарегистрироваться как Паксо в иммиграционных документах. Было очень странно услышать, что Стелла назвала ребенка, используя эту же фамилию. Было такое чувство, будто Стелла вступила в права наследства той же самой бесконечной печали, от которой Симен, бросив мужа, так и не избавилась.
– Я-то думала, что ты, мама, всегда будешь на нашей стороне, даже если все остальные окажутся против. По крайней мере, мы верили в это. Я и Стелла.
Чохе тоже ее осуждала.
Стелла вошла в дом изможденная. Симен даже не взглянула на нее и ребенка. Лишь попросила Чохе принести суп из морских водорослей. Кушанье было приготовлено из лучших продуктов, купленных в магазине Масаки. Сидя за столом в одиночестве, Симен положила в рот ложку супа, смешанного с рисом, и разрыдалась.
Симен проснулась на рассвете и задрожала от обиды и оскорбления, вспомнив, как любезны были с ней родители Эндрю. Это было еще невыносимее, чем глупость Стеллы. Зачем они пришли на поле гвоздик Симен и притворились дружелюбными? Было ясно, что они уже знают об отношениях Эндрю и Стеллы. Они вели себя доброжелательно, даже не упомянув о происходящем. Когда Симен думала об этом, она все пыталась отыскать причину такой доброты. Их поведение только усилило гнев, который она пыталась скрыть за вежливостью. Симен пришла к выводу, что Смиты проявили снисходительность. Они видели в ней слабачку, с которой даже не стоит иметь дело. Как глупо было испытывать благодарность за их фальшивое внимание! Она была матерью, которая обменяла боль дочери на их улыбки. Как только ее мысли достигли этой точки, Симен вскочила с места, больше не в силах этого выносить.
Когда она открыла дверь в комнату, где спала Стелла, чуть кисловатый запах грудного молока ударил ей в нос. Симен на мгновение задержалась перед открытой дверью, а затем подошла к спящему ребенку. Ее внимание привлекли крупные, четкие черты лица. Не верилось, что это ребенок, рожденный азиатской женщиной. Дыхание его было тихим и размеренным, какие бы эмоции при этом ни испытывала Симен. Женщина осторожно взяла ребенка на руки.
За пределами лагеря уже светало. Симен шагала осторожно. До дома родителей Эндрю было полчаса ходьбы. Ранним утром воздух был довольно прохладным. Она плотно завернула ребенка в одеяло.
Дом Смитов, возвышающийся, как замок, на вершине холма, сегодня выглядел еще больше и величественнее. За исключением ярко освещенной зоны возле входа, ни в одной из комнат не горел свет. Симен развернула одеяло и взглянула в лицо ребенка. Лоб выступал вперед, а переносица была настолько покатой, что его даже нельзя было принять за новорожденного. Ничто в этом лице не напоминало о Стелле.
– Это не моя кровь, – пробормотала женщина и продолжила свой путь. Она не чувствовала ни грусти, ни сожаления. Все казалось Симен правильным. «Марк-Сынвон Паксо», – пробормотала она, как будто в последний раз. И пообещала себе, что уж это-то имя она запомнит точно.
Она положила малыша на стул у центрального входа. Малыш еще спал. Симен собиралась было уходить, но затем снова развернулась и посмотрела в лицо ребенка. Наконец, уверившись, что не пожалеет о содеянном, она пошла прочь. Заставила трясущиеся ноги спуститься с холма и побежала к лагерю, спотыкаясь, как будто бы что-то за ней гналось.
Стелла завозилась во сне и открыла глаза. Ребенка нигде не было видно. Она оглядела комнату и увидела Симен, сидящую в углу как привидение. Весь сон тут же слетел с девушки.
– По поводу этого ребенка… Считай, что он умер.
В этот момент Стелла в точности поняла, что именно произошло. Она вылетела из дома как сумасшедшая. Чохе проснулась и погналась было за ней, но затем передумала. Она поняла, что Стелле придется хотя бы раз разобраться самой. Чохе молча стояла и смотрела на то, как сестра бежит прочь.
