И вдруг мне пришло в голову, что большой континент мог быть более подходящим местом для Сангхака. Он действительно счастлив там? Или думает, что просто не может больше вернуться на остров? Что я могу для него сделать? Впервые за долгое время мой ум утопал в размышлениях.
Товарищеская община, основанная Ли Сынманом, приобрела девятьсот тридцать акров лесной земли в Оола, на юге острова Хило, и была готова основать там деревню. В дополнение к существующим двум домам было построено еще семь, и в них въехало пять семей – в общей сложности двадцать восемь корейцев. Хотя в этом районе в основном занимались сельским хозяйством, для того чтобы воспользоваться выгодами расположения в лесу, построили еще и лесопилку. Довольно большое предприятие, на котором работало сорок рабочих, включая португальцев, коренных гавайцев и филиппинцев.
Наен решила поехать в общину с Чанхеном. Мнение об этом месте было у всех разное, тем не менее она решила мыслить позитивно. Прежде всего, ей понравилась цель, с которой товарищество создавалось. Поскольку ты получал тем больше дивидендов, чем больше вкладывал изначально, о старости можно было не тревожиться. Возможность реализовать мечту, покинуть место, где все вокруг знали ее, и начать свою жизнь с нуля вместе с Чанхеном, заставляла ее сердце биться чаще.
Когда Наен решила продать дом в Гонолулу, до нее вдруг дошло, что первым делом стоило бы рассказать об этом дочери. Наен навестила Джуди, которая жила в общежитии, и не без труда рассказала о Товарищеской общине. Ее обеспокоило то, что лицо Джуди потемнело, поэтому она быстро свернула рассказ. Джуди молча ела мороженое, пока Наен не закончила говорить. Наен понимала, что для дочери новости тяжелы. Она была чувствительной девочкой.
– Ты можешь приезжать туда в любое время, – сказала Наен, хотя в душе понимала, что Джуди, которая не приезжала домой на Хило даже по выходным, вряд ли захочет ехать в общину.
Джуди ударила ложкой по столу:
– Папа еще не умер, ты в курсе?
– Верно. Он по-прежнему твой отец, он всегда будет твоим отцом, но у твоей мамы больше нет мужа. Ты же помнишь, Джуди, каково было в том доме на Хило, когда папа ушел? Я плакала каждую ночь. И я не уверена в том, что могу и дальше жить одна.
– Так ты пришла сюда, чтобы спросить моего разрешения?
– Я просто хотела сообщить тебе об этом сама. Ты очень дорога мне, доченька.
– Мое сердце болит, когда я думаю об отце.
В конце концов Джуди расплакалась. Наен хотела сказать, что от того молодого, здорового отца, которого она помнила, больше ничего не осталось, но не смогла.
– Мне нужно как-то выживать. В Товарищеской общине мне не нужно будет беспокоиться о том, как заработать на хлеб. А еще я смогу получать дивиденды в соответствии со вложенной суммой.
– Поезжай. Я собираюсь в Калифорнию после окончания учебы. Перед отъездом я очень хочу повидаться с отцом. Но поскольку я еще несовершеннолетняя, я не могу навестить его одна.
– Джуди, я продала дом. Дядя Чанхен помог мне решить этот вопрос. Я уезжаю в общину, надеюсь, навсегда. Надеюсь, я буду получать достаточно, чтобы оплачивать твою учебу и затем свадебные расходы.
– Как ты могла продать тот дом?! Это же была первая собственность отца на Хило. Ты знаешь лучше меня, как тяжело он трудился, чтобы купить его! Даже когда вы переехали оттуда, он не смог продать дом, несмотря на долги. Думаешь, раз я была ребенком, то я ничего не помню?
Джуди впала в ярость от этой новости. Наен такого не ожидала и не придумала выхода лучше, как закрыть глаза и погрузиться в свои мысли.
– Каждый раз, когда я приходила в этот дом, я чувствовала… Будто отец еще с нами. Ты даже не обсудила это со мной. Я же не маленькая, тебе нужно было мне сказать раньше!
Наен ничего не ответила, хотя могла бы сказать, что решение о продаже и ей далось нелегко. Возможно, Джуди была права. Это был дом, где рука ее мужа касалась каждого гвоздя и каждой стены. Они начали свою жизнь молодоженами в этом маленьком обувном магазинчике. Чансок всегда осматривал дом, когда приезжал в Гонолулу. Когда Наен решила выйти замуж за Чанхена, она хотела продать дом в первую очередь для того, чтобы заполучить средства для переезда в общину, но у нее также было сильное желание полностью стереть воспоминания о Чансоке.
– И вот сейчас он там медленно умирает… – После этих слов Джуди вылетела из комнаты, будто эти слова рвали ее на части изнутри.
В последнее время, когда Наен смотрела на Чанхена, она нервничала совершенно без причины. Нет, причина все же была. Он возвращался домой все позже и позже. Наен чувствовала тревогу. Не было смысла обвинять его в чем-либо. Но ее тревожные чувства только подхлестывали подозрительность. В Товарищеской общине пока прогресса не было, и об их свадьбе Чанхен тоже перестал говорить. Наверное, это было основной причиной нервозности Наен.
Вот и сегодня Чанхен вернулся очень поздно.
– Я должна освободить дом через десять дней.
Чанхен, казалось, глубоко задумался, услышав слова Наен, и она подумала, что эта холодность странна.
