И тут же пазл в голове начал схлопываться, неприятно так, с треском, кроша все предыдущие домыслы, выстроенные на освидетельствовании смерти Арона Звёздного. «Уснул за рулём, приняв больше допустимой нормы алкоголя» - гласило заключение патологоанатома. Отец Таисии ни за что бы не принял на душу, собираясь с дочерью на юбилей к партнёру. Борис подгадал удобный момент, когда вся семья в сборе собиралась воспользоваться автомобилем без водителя и охраны. Ему не нужна была смерть только брата. Ему нужно было всё состояние Звёздного, как единственному, оставшемуся в живых, родственнику. А десятилетняя девочка спутала все карты, и просто чудо, что он оставил её в живых. Да, изолировал, да, ограничил в передвижениях, но не заткнул во сне подушкой.
Глава 26
Под утро у Таи поднялась температура. Её знобит, трясёт, а речь больше похожа на пьяный бред. На улице тридцать два, лёгкий, тёплый ветерок с моря, и я не могу понять, где она могла схватить простуду. Отлучился на полчаса в аптеку и к тёте Марине за едой на вынос, пока мыша провалилась в сон, а вернулся и застал её в бреду, распихивающую одеяла.
- Давай, Тая, надо выпить жаропонижающее, и тебе станет полегче, - приподнимаю её за плечи и подсовываю под спину вторую подушку. – Потом поешь. Марина передала тебе куриный суп. Говорит, что птичка ещё утром бегала по двору.
- Надеюсь, это не та серая, что ворвалась в кафе неделю назад, - пытается улыбнуться, но слабость даёт своё, и улыбка выходит вялой и перекошенной.
От супа мыша отказывается и, поцедив воду с разведённым порошком, откидывается на подушки, сразу засыпая. Укутываю её в одеяло, подоткнув по бокам, включаю на самое мощное положение кондиционер и ставлю к нему поближе контейнер с супом. Микроволновка в номере есть, так что разогрею, когда Таисии станет легче.
Легче не стало, пришлось гнать в город и в частной клинике уговаривать врача на поездку в область. Соглашается только молодой парень, кажется, совсем недавно закончивший институт. Выбора нет, поэтому нетерпеливо подталкиваю его к машине и выжимаю газ. С ездой и уговорами укладываюсь в час, собрав несколько камер и пролетев пару раз на красный, пользуясь отсутствием пешеходов. Всю поездку Иван, мой спаситель, держится за ручку двери и проверяет на прочность ремень безопасности. Интересно, сколько раз он пожалел, что согласился оказать помощь.
- На простуду не похоже, на инфекцию тоже, для акклиматизации поздновато, - вслух гадает врач, прослушав отсутствие хрипов, проверив горло и померив давление. – Какие-нибудь нервные потрясения, эмоциональное перевозбуждение, длительная поездка, сильное переутомление, стресс были?
- Перенервничала и перестала пить таблетки, как приехала сюда, - вяло отвечает Тая, кутаясь в одеяло.
- Что за таблетки? – интересуется врач, убирая в чехол тонометр.
- На дне рюкзака, - мыша переводит взгляд на меня.
Вытряхиваю на край кровати содержимое рюкзака, и баночка с иностранным названием выкатывается следом. Иван берёт её в руки, прищуривается и странно смотрит на Звёздную.
- А кто выписал вам это лекарство?
- Психиатр, - тихо лепечет Тая, опуская глаза. – Дядя так сказал.
- И как давно вы их пьёте, и в какой дозировке? – вкрадчивым голосом спрашивает Иван и подозрительно осматривается на меня.
- Где-то год по одной таблетке в день, - задумывается на секунду она. – Мне стали снится кошмары, и дядя проконсультировался со специалистом, который выписал это успокоительное.
- Если не возражаете, то я вам выпишу другие, получше, а эти больше принимать не надо.
Таисия соглашается, и Иван поднимается, кивая мне на дверь. По его сведённым бровям вижу, что ничего хорошего он мне не скажет. Целую Таю в лоб, поправляю ей, зачем-то, подушки и выхожу на улицу.
- В чуть большой дозировке эти пилюли дают наркоманам, превращая их на время лечения в овощ, - сверкает зло глазами, сжимая губы. – Либо Таисия была наркоманкой, либо её дядя решил таким способом подавить волю девушки. При длительном использовании, а затем резком отказе, были нередки попытки суицида.
- Уверен? – нахожусь в каком-то стопоре, не понимая, что делать дальше.
- В наших наркологических центрах перестали их давать лет шесть-семь назад, после цепочки самоубийств. В Америке за ними нарики ходят ещё около года, постепенно снижая дозировку, а здесь убрали сразу после курса лечения, не проконсультировавшись с западными спецами. Результат – ломка, галлюцинации, повышенная агрессивность, переходящая в апатию и нежелание жить.
- Больной ублюдок, - цежу сквозь зубы, хотя хочется кричать и крошить стену. – Придушу урода.
- Не кипятись. Вот рецепт на слабенькие успокоительные и витамины, - протягивает бумажку. – Температуру, скорее всего, спровоцировал отказ от препаратов, а нервный скачок оказался катализатором.
