Это без лести. Два года назад я сама закончила ремонт и представляю примерно, что и сколько стоит. Так вот одна только прихожая обошлась хозяевам в треть моей квартиры, судя по многоуровневому потолку и четырем видам светодиодного освещения.
— Рад, что тебе нравится, — улыбается Роберт, кивком приглашая меня проходить дальше. — Ты ведь помнишь, да? Чувствуй себя как дома.
— Мам! — Полина с горящими от восторга глазами влетает в меня и задрав голову, тараторит: — Там телевизор вот тако-ой! — широко разводит руками. — И комнат много… И еще спортзал и баня есть.
Я перевожу ошарашенный взгляд на Роберта: спортзал? Баня? Сколько он выложил за эту квартиру? Ясно, что хотел обеспечить нас комфортом, но чтобы настолько?
— Наверное, дешевле было бы арендовать отель, — комментируя я находки дочки.
— Это вряд ли, — скалится он. — Счет за коммунальные платежи за последние месяцы конечно вырос, но не так значительно.
Пока я сдвигаю и раздвигаю брови в попытке сопоставить услышанное с тем, что он говорил ранее, Полина снова находится быстрее меня.
— Это твоя квартира, да? — радостно верещит она, подпрыгивая на месте. — Мы тут вместе будем жить?
Подхватив ее на руки, Роберт весело мне подмигивает.
— Именно так, моя умница. Только там не баня, а сауна.
Девчонки, спасибо огромное за ваше терпение к моим выходным, Мне неудобно ныть, но пока я действительно борюсь за вменяемое существование и порой не получается заставить себя смотреть в компьютер, как например вчера из-за головной боли. В общем, спасибо! Очень вас люблю и ценю
37
— Как спальня? Все устраивает? — голос Роберта, неожиданно раздавшийся позади, заставляет меня подпрыгнуть.
— Напугал, — шумно выдыхаю я, оборачиваясь. — Да, апартаменты просто отличные. Ты оказывается не бедствуешь после развода.
— А должен был?
Я мешкаю с ответом, неожиданно задавшись другим вопросом: улыбался ли Роберт так часто своей жене спустя два года брака, либо же эта улыбка — атрибут лишь для тех, кто не знаком с ним достаточно близко?
— Ну не знаю. Ты ведь как-то упоминал, что перевозил вещи. Я представляла, что ты ютишься в скромной однушке с ободранными полами на окраине.
Смех Роберта мягко пружинит от стен спальни.
— И все-таки ты кровожадная, Рада. Ответь-ка, фотографии меня в переполненном метро подняли бы тебе настроение?
Представив его стоящим в толпе гастарбайтеров, я тоже не удерживаюсь от смеха.
— Да, определенно.
— Вот видишь. Опасная женщина.
Повисает пауза, в течение которой мы разглядываем друг друга. Из гостиной доносится шум телевизора — это Полинка смотрит мультики, пока я взялась распаковывать вещи. Дверь в спальню наполовину прикрыта, широченная кровать находится всего в полуметре, а из одежды на мне джинсы и майка на тонких бретелях, под которую я непредусмотрительно не надела лифчика.
— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что мы будем спать здесь втроем, как дружная семья? — неловко дернув плечами, я первой нарушаю молчание. Морщусь. Когда нервничаю, голос становится каркающим.
Роберт качает головой.
— Не думаю, что это хорошая идея.
И вот тут неожиданно становится обидно. Нет, я конечно и мысли не допускаю, что мы будем спать втроем, но знать, что Роберт разделяет такое мнение не очень-то и приятно.
— Полинка совсем взрослая, — поясняет он. — Едва ли ей стоит видеть отца в трусах.
Галлон воздуха вылетает из меня вместе со смешком облегчения. Ах вот он о чем. Теперь понятно.
— Полина уже видела тебя в шортах возле бассейна. Едва ли смена полиэстера на хлопок произведет на нее сильное впечатление.
— Ты меня уговариваешь спать рядом, Снежок? — Еще до того, как я успеваю возмутиться такому предположению, Роберт заканчивает свою мысль: — Взрослеющая девочка не должна видеть отца в нижнем белье.
Ну не должна так не должна. А Роберт-то оказывается строгих нравов. У меня в принципе не было возможности думать о его трусах с учетом того, что он приезжал к нам раз в полгода.
Роберт делает шаг ко мне, кажется, с намерением обнять, но я резко дергаюсь в сторону и начинаю увлеченно встряхивать рубашку, которую достала из чемодана за пару секунд до его появления.
— Ла-адно, — иронично комментирует он, отступая. — Чувствую себя похотливым медведем, напавшим на голубку. Тебе сколько времени на сборы понадобится? Мать звонила. К вашему приезду стол наготовила. Ждет.
Я застываю. Встреча с его родителями? Так быстро? Но… Я думала это случится завтра или послезавтра… Или в день нашего отъезда. В общем, не настолько скоро.
— Что? — спрашивает Роберт спустя моего пятисекундного молчания.
— Ничего, — бормочу я, встряхивая рубашку еще раз. — А отложить никак нельзя?
— Моей матери в этом году исполнилось шестьдесят три года, и она с самого утра стоит у плиты ради долгожданной встречи с тобой и единственной внучкой, — голос Роберта звучит спокойно, но мне почему-то кажется, что он кричит. — Однажды ты уже отказала ей и моему отцу в визите, и как результат, они больше никогда не смогут навещать свою внучку вдвоем по причине его инвалидности. Поэтому очень прошу: окажи им этот знак уважения.
