Остен, оставшийся перед закрытой дверью, несколько секунд ошеломленно смотрел на нее, а потом вернулся к машине и поехал домой. И какого хрена ему понадобилось вести эти глупые разговоры вместо того, чтобы поцеловать парня и быстренько тащить в квартиру. Если бы он не сглупил, то сейчас бы уже наслаждался его прелестями, а не ехал бы в свой пустой дом.
***
— Гад! А я глупец! Как неопытная малолетка поддался на парочку поцелуев, — сокрушенно прошептал Чейз, глядя вслед направляющемуся в ванную комнату бывшему любовнику. Хотя теперь, наверное, не бывшему. Или все же бывшему? Как все запуталось!
Через несколько минут в гостиную вернулся совершенно мокрый Патрик, виновато улыбаясь, он произнес:
— Я полотенце забыл, но ты не волнуйся, я все вытру, — склонившись над пакетом, немного пошуршав, извлек из него полотенце и начал вытираться.
Сколько раз он уже видел все эти движения? Не счесть! Такое все знакомое. И все же у Чейза не проходило ощущение, что в любовнике появилось нечто чуждое, как будто на нем остался отпечаток того другого парня.
— Ну, и как он в постели? — задал он вопрос.
Патрик, перестав вытираться, замер и настороженно посмотрел на любовника.
— Между нами ничего не было, — ответил он.
— И ты думаешь, я поверю в эту чушь?
— Я не знаю, как это доказать, но это правда.
— Очень удобная правда. С твоих слов получается, что фактически измены не было.
— Получается, так, — Патрик напряженно улыбнулся.
— Я что, похож на твоего малолетнего любовника, готового поверить в такое откровенное вранье? — разъярился Чейз.
— У меня нет малолетнего любовника, только ты. А то, что было, уже кануло в лету. Я клянусь тебе.
— Слышал я уже твои клятвы. Время показало, что они ничего не стоят!
— Каждый может оступиться, — примирительно сказал Патрик. — Не надо быть таким жестоким, прошу тебя! Поверь мне в первый и последний раз.
— Мне надо подумать, — Чейз встал и отправился в ванную комнату.
Патрик вздохнул и, решив, что все же вымолит у него прощения, взял пакет с бельем и отправился в спальню, там застелив постель, решительно улегся на кровать. Он своего любимого не оставит в любом случае.
Чейз, приняв душ, вышел из ванной и опешил: на его постели, бесцеремонно развалившись, спал Патрик.
— И что мне теперь делать? — задал он самому себе вопрос. Будить любимого — да, все же любимого — было жалко, и он, смирившись, устроился рядом. Патрик, заворочавшись, тут же обнял его и привычно уткнулся лицом в затылок, согревая горячим дыханием шею. И Чейзу вдруг показалось, что не случилось в его жизни ничего плохого, что все это просто был дурной сон, не более. Согретый объятьями любимого, он привычно расслабился и, незаметно для себя, заснул…
***
Остен, заприметив сидящего на диване Нила, подкрался к нему сзади и, склонившись к его уху, произнес:
— Привет.
Нил, зачитавшийся и совершенно не замечавший ничего вокруг, всполошено взвизгнул и, резко развернувшись, ударил торцом переплета книги по напугавшему его до смерти человеку.
— Боже, ты сошел с ума? — вскрикнул Остен.
— Остен? — Нил распахнул глаза. — Прости, я не хотел.
— Что-то я совсем в этом не уверен, — проворчал мужчина и потрогал глаз, на который пришелся удар. — Кажется, он опухает.
— Да! — Нил распахнул от ужаса глаза.
— Интересно, почему я из-за тебя вечно хожу с синяком? — пробормотал Остен.
— Надо приложить лед, — Нил помчался на кухню и вернулся с огромной замороженной рыбиной.
— И как, по-твоему, я должен приложить это к глазу? — мужчина ошарашено уставился на рыбину, которую парень держал двумя руками.
— Может, лицом? — парень повернул рыбину зубастой пастью вперед.
— Каким лицом?
— Рыбьим.
— Если ты еще и рыбьей мордой в меня ткнешь, то я точно останусь без глаза!
— Я аккуратно.
— Забудь об этом и отнеси ее назад!
— У тебя будет синяк! — заупрямился Нил.
— Он и так будет, даже если ты обвешаешь меня рыбой с ног до головы!
— Холод снимет боль, — парень выдвинул еще один аргумент в пользу рыбины.
— Я, как только увидел тебя с этим чудищем в руках… У меня не только глаз перестал болеть, — усмехнулся Остен.
— А что у тебя еще болело? — заинтересовался Нил.
— А ты что, врач?
— Нет.
— Тогда зачем тебе это знать?
— Просто.
— Вместо того чтобы задавать глупые вопросы, отнеси лучше бедную рыбку в холодильник, а то она уже тает!
Нил, обиженно надувшись, потащил рыбу назад.
— Ос, — к другу подошел Олив, — объясни мне, какого дьявола твой мальчик бегает туда-сюда с рыбьей тушкой?
— Да кто его знает? — усмехнулся Остен. — Он вообще очень странно себя сегодня ведет.
— Мне кажется, он всегда себя странно ведет, — улыбнулся Олив.
— Вот, я принес тебе замороженный горошек! — к мужчинам подскочил довольный Нил и протянул Остену небольшой пакет.
— И что мне с ним делать? Грызть? — пошутил тот.
— К глазу приложить!
— Я сказал, что у меня все прошло, так что хватит изображать из себя бригаду скорой помощи! — Остен отмахнулся от пакета.
Нил, рассердившись на него, яростно сверкнул глазами, прошипел: «Козел», — и, швырнув пакет ему в лицо, подошел к дивану, забрал книгу и, гордо вскинув голову, ушел.
