— Домой, детка, — Эйдон, взяв его за плечи, попытался убрать с дороги, но недооценил парня как друга. А Лонс был очень верным другом и решил, что пока Бени не очнется, врача ни в коем случае не отпускать, и поэтому, недолго думая, повис у мужчины на шее.
— Вы никуда не пойдете, — решительно сверкая глазами, произнес он.
Эйдон по инерции обнял мальчика и, почувствовав под руками его тонкую талию, замер. Едва уловимый запах тела парня проник в нос и взбудоражил все чувства. Черт, да что с ним происходит? И — о, ужас! — кажется, он возбудился! Но этого просто не может быть, ему не нравятся мальчики, или теперь нужно говорить «не нравились»?
Лонс, ощутив, что ему в живот уперлось достоинство мужчины, ошарашено выпучил глаза, а потом возмущенно взвизгнул:
— Маньяк! У меня друг, может, умирает, а ты думаешь о всяких гадостях!
— От вывихнутой лодыжки еще никто не умирал, и вряд ли твой друг станет первым, — Эйдон уставился на губы парня. — И думаю я не о гадостях, а об очень приятных вещах.
Лонс, представив себе эти приятные вещи, покраснел и предпринял попытку отстраниться от мужчины, но тому вовсе не хотелось расставаться с телом парня, и вместо того, чтобы разжать руки, он сжал их сильнее.
— Нет уж, детка, ты сам прыгнул мне на шею, так что теперь я не дам тебе пойти на попятную, — усмехнулся Эйдон.
— Прекрати немедленно тискать меня и убери свои лапы! — возмущено пропыхтел Лонс.
— Не прекращу. Мне нравится тебя тискать, ты такой приятный, — Эйдон мягко сжал ладонью ягодицу парня.
Лонс шокировано застыл, а потом взвизгнув: «Негодяй!» — принялся с удвоенной силой вырываться из рук мужчины.
— Боже, Эйдон, что ты делаешь? — Джереми во все глаза уставился на друга.
— Я? — ухмыльнулся тот, не отрывая глаз от парня. — Обнимаю мальчика.
— Но зачем? — растерялся Джереми.
— Нравится.
— Но ты же натурал.
— Натурал? Похоже, это в прошлом, — Эйдон, стиснув Лонса посильнее, чмокнул его в губы и, наконец, отпустил. — Ладно, детка, не сопи так злобно, ничего я тебе не сделаю.
— Свинья! — Лонс прижал пальцы ко рту и растеряно заморгал, его первый раз поцеловали, и, надо сказать, ему понравилось, несмотря на краткость поцелуя.
Эйдон улыбнулся ему, а затем повернулся к Джереми:
— Через час наденешь лангет на ногу мальчику, и я оставил на столике обезболивающее. Как только он пожалуется на боль, дай ему пару таблеток. Завтра я пришлю санитаров, отвезут его на рентген.
— Хорошо.
— Все, я пошел, жди меня завтра вечером. Ужин с тебя.
— Накормлю тебя самым лучшим, — сказал с улыбкой Джереми.
— Ты умеешь готовить? — поразился Лонс.
— Я умею заказывать в ресторане еду, — усмехнулся Джер.
— Детка, отвезти тебя домой? — Эйдон взглянул на парня.
— Нет, я останусь с Бени.
— Ладно, если хочешь побыть сиделкой, — твое право, — Эйдон направился к двери. — До завтра.
— Пока.
— До свиданья, — Лонс, проводив мужчину глазами, уселся в кресло и уставился на друга.
— Кофе будешь? — обратился к нему Джереми.
— Буду, только давай я сам приготовлю, — Лонс взглянул на мужчину и заметил, что вид у того был довольно-таки измученный.
— Хорошо, — Джер осторожно опустился на край кровати и, взяв руку Бенена, поднес ее к лицу и прижал к своей щеке.
Лонса донельзя удивил этот жест, преисполненный нежности, говорящий о несомненной любви мужчины к его другу. «Странно, почему Бени считает, что Джер просто пользуется им, и ничего больше? Ведь мужчина же явно испытывает к нему очень глубокие чувства! Это видно и невооруженным взглядом!» Недоуменно пожав плечами, Лонс направился на кухню, где они раньше с Бени частенько сидели до того, как тот расстался с Джером по его вине. Парень поежился, он так и не простил себе, что стал виновником их разлада. Хотя друг и говорил ему, что разошлись они вовсе не из-за этого, а из-за того, что в их отношениях просто не было главного — любви.
Джереми прижал ладонь своего мальчика к губам и вновь с содроганием вспомнил, как взял его холодное бесчувственное тело на руки. Боже, а если бы он не стал его искать? Он бы больше никогда не увидел его живым! Что его заставило сильно обеспокоиться и броситься на поиски? Интуиция любящего сердца, через расстояние почуявшее, что дорогой человек в беде? Или просто так сложилась судьба? Теперь уже неважно, главное — его мальчик жив и он может прикоснуться к нему, слушать его дыхание и смотреть на пока бледное лицо. И чувствовать себя до невозможности счастливым, что все закончилось так, а не иначе…
***
— Хочешь поесть? — Джер вошел в спальню и нерешительно взглянул на Бенена.
— Нет, — отказался тот.
— Может, чаю?
— Нет, — вновь отказался парень.
— Тебе не нужно в ванную?
— Нет.
— Ты не обедал сегодня.
— Я не хочу.
— Ты должен поесть.
— Я всем должен, но себе точно нет, — Бенен закусил губу. Проклятая тоска так изъела душу, что хотелось разрыдаться, как маленькому ребенку, и плакать до тех пор, пока не станет, наконец, легче.
