— Так ведь ничего же не поменялось… и не поменяется. — словно не понимает зачем об этом говорим.
— Я в ужасе, что такое вообще есть. Что это не придуманный какой-то тупой, жестокий фильм.
— Да уж… не фильм. — Снова улыбается и меня целует. Сама тянусь. Мне так сложно представить, что родители, люди, могут не любить… своих детей, собственных. Это же как-то закладываться должно. У матерей ведь точно. Как те львицы? Они даже от родного защищают. Животное. Дикое. И то. — Я люблю тебя, Мил. Прости, что пришлось это всё…
— И я тебя. Они глупые и ужасные люди! И даже если ты их защищаешь, я этого делать не буду! И папа мой вообще красавчик, надо было ему хорошенько навалять. — воодушевившись распинаюсь я, вспоминая как жалко на фоне моего папули выглядел этот кусок… не пойми чего.
Папа за километр таких людей чувствует. Как знал, что надо со мной к Олегу сходить. А криво припаркованная и перегораживающий въезд машина, как потом выяснилось того самого, только разозлила его. Папа такое не любит.
— Ничего не забыла? — заботливо спрашивает, когда я наконец-то из машины вываливаюсь и прилипшее к спине футболку-платье от себя отдираю.
— Нет. А когда Ден с Настей приедут?
— Через час должны. Познакомится не терпится? — закидывая на себя всё наше добро спрашивает.
— Немного…
— Я думал ты захочешь цивильный пляж. Коктейли, мягкие лежаки… — пытается меня соблазнить и заставить жалеть, что сюда захотела.
— А это ты виноват! — насупившись говорю. Так нравится когда могу его вот так заставить напрячься. Смотрит вопросительно, не понимает. — После этого… — ускорившись выбегаю вперед и обвожу руками неописуемой красоты вид. Мы снова на Фиоленте. — Мне ничего больше не нравится и никуда не хочется! Посмотри как тут офигенно. — почти кричу я. Олег, чуть расслабляется, улыбается. Со мной рядом становится. Снова подвисаем на вершине. Обнимаемся.
— Сегодня выходной, как тогда уже не будет… разве что в сентябре. — одновременно смотрим на разноцветный зонтик снизу и еще несколько цветных точек, которыми вероятно являются люди.
— Это всё равно не сравнится с тем пляжем морских котиков, где мы вчера с мамой и Тимом побывали. Шумно, грязно и воняет. — морщусь я, вспоминая наш вчерашний дебют.
— Ми-ила. — тянет он и спускается первым. — За мной давай.
— Да легко.
Олег
Что-то я уже и не рад, что предложил этим двум поехать с нами. Ден спит, и рот Насти не им занят, а Милой, с которой они без умолку тараторят уже не один час.
Я конечно удивлен приятно, что общий язык нашли, признаться, даже не ожидал что так спеться могут. Что одна, что вторая не из робкого десятка.
Видно как Миле не хватает этого, они друг в друга словно клещами вцепились. И вот я слушаю про какие-то штуки на ногти и бальзами, отрубится как Смол не получается, адреналин еще в крови бушует.
— Д-е-ен? — тормошит его Настя. — Купаться идем? Ты и дома поспать мог… — ноет.
— Не мог, — бурчит тот в натянутую поверх лица бейсболку. — Идите, я догоню. — говорит и разворачивается к нам спиной. Это надолго…
— Кто первый? — встаю, разрываю скучный диалог и к подымающейся за мной Миле говорю. Залежался.
— Продуть хочешь? — глазами-океанами со мной играет. Здесь ее глаза какой-то нереальный цвет приобретают. Все привыкнуть не могу, всматриваюсь постоянно.
— Раз, два… — стойку приняв отсчет начинаю. Мила тоже в линию со мной становится, руки стрелами ставит и на меня поглядывает. А я на нее. Ее всю глазами ем. Фигура — огонь. Если кто-то еще сомневается в генетике — вот наглядный пример: человек вообще спортом не занимается — а подтянута, как лань.
— Три, — срывается она и опережая меня забегает в воду.
Сейчас море намного теплее, чем в наш первый раз, но после часа под жарким летним солнцем даже кипяток кажется прохладным. Забегаем, Мила останавливается, воздух хапает, не ныряет, просто раскидывается на волнах. Я же мимо нее пробегаю и последний раз взгляд бросив вперед бросаюсь, ныряю с головой. Остужаю голову и мысли. На минуту отойти.
Плыву под водой, что есть мочи. Не выныривая. И даже там, в метре под водой беснуются мысли: Кто он? Правда наркоман? Говорил, что не примет… значит он уже был с ней тогда? Был с ней, но не защитил?
И снова к первоисточнику возвращаюсь. Ненавижу. Просто больше незачем себе руки выламывать, получается только по документам — отец, а так… чужой, посторонний, а главное — не родной!
Интересно… а дед знал?
В груди давить начинает. Выныриваю жадно воздух вдыхая и сразу криком оглушаюсь. Мила орёт, ко мне навстречу плывет. Разъярённая, перепуганная.
Ну что за эмоциональный цветок такой. Постоянно на иголках, так тонко все чувствует.
— Вар! Я тебя прибью! — рычит, не иначе. Вар? Так еще не называла. Снова эта дебильная улыбка на лице. Одна так волнуется за меня, потому и милуюсь.
— Поплавать уже нельзя? Может я на рекорд шел. — хватаю за талию и в себя вжимаю относя нас ближе к берегу. Ногами сразу же как спасательный круг обвивает.