- Только один глоток, - строго говорит он, и потом, без всяких переходов, - переезжай ко мне.
Я смотрю на него.
- Это предложение? – спрашиваю игриво. Сейчас я категорически не хочу быть серьезной. - Неужели ты в это веришь, ну, в нас с тобой?
- Конечно, - уверенно отвечает он.
Я смотрю на него: красивый, богатый, такой – «мужчина-у-которого-все-под-контролем», потом обвожу зал глазами и продолжаю полушутя-полусерьезно:
- Зачем тебе это? Какая-то семья, обязательства? Ты же в полном порядке: владелец крупной фирмы, деньги, свобода, есть даже кот, и групповой секс по вторникам и пятницам. Что еще надо? Да спроси любого здесь мужика – об этом можно только мечтать.
Он смеется, а потом грустно хмыкает:
- Ты права, но на душе все равно погано.
- Тогда пошли танцевать.
Отдаваясь музыке, я чувствовала себя живой, помолодевшей лет на десять, с меня как будто смыли все горести и позволили радоваться жизни. Да и Ромка. Последний раз я его видела в таком безбашенном состоянии на моем дне рождении еще до нашей с Пашкой свадьбы. В перерыве между танцами мы подходим к бару, и я заказываю бокал вина, чего мне в моем положении делать не следовало бы. Ромка смотрит на меня многозначительно, чтобы об этом напомнить. Я демонстративно поднимаю брови, давая ему понять, чтобы он отвалил. Он смеется. Получив заказ от бармена, я медленно двигаю по стойке бокал к нему, а себе заказываю безалкогольный коктейль, который бармен готовит индивидуально для меня, узнав предварительно мои предпочтения. Делаю глоток и … удивляюсь – вкусно, реально вкусно!
В четыре утра мы подъехали к моему дому.
- Ты -дома!
- О-бал-деть!
- Сможешь сама подняться? – Рома прищурился и хитро посмотрел на меня.
- Ой, вот только не надо этих глаз! Нечего меня соблазнять после пары рюмашек.
Он, капитулируя, поднял обе руки вверх, продолжая заигрывать со мной взглядом.
- Яковлев, ты так громко думаешь, что мысли скрежещут. Сразу отвечаю «нет».
Но… природа все - таки взяла свое, и когда все закончилось, мы лежали рядом, не двигаясь и тяжело дыша в моей постели. Мы сполна дали выход накопившемуся желанию, несколько раз занявшись необыкновенно страстным сексом. Ни звука, только наше горячее дыхание.
- О, боже, - задыхаясь, тихо проговорила я.
- Кто бы мог подумать? – прошептал Ромка.
- Ну, у меня были подозрения, - призналась я, поворачивая голову.
Он положил мне на живот руку:
- Как думаешь, мы не очень…?
- Думаю, вполне.
Он поцеловал меня в макушку. Я шутливо толкнула его в бок, и мы рассмеялись. Нам было хорошо вместе. И это было здорово.
Утром мы, как ни в чем не бывало, жевали и болтали, шутили и поддразнивали друг друга, отлично понимая, что это не просто завтрак, а своего рода открытие, начало чего-то нового. И хотя почти ничего не изменилось и мы договорились не менять ничего в наших жизнях, я испытывала чувство, что возникает что-то теплое, настоящее, полное возможностей. Я знаю, что жизнь со временем по большей части неизбежно превращается в рутину. Но так хотелось верить, что мы все не испортим!
Примерно месяц назад, в воскресенье, когда на улице лило как из ведра, а я была дома и занималась разборкой шкафа, я наткнулась на коробку, в которую положила фотографию, сделанную мной во время нашей поездки на Медвежьи острова. Это один из тех идеальных, совершенных снимков, которые получаются у дилетантов случайно и крайне редко. Но тут все сошлось: и солнце светит как надо, и фокус не сместился, и Вадим улыбается в кадр. Я долго смотрела на него, настоящего – из тех времен, когда мы были еще вместе, и потом решилась позвонить ему – и будь, что будет. Я взяла телефон и набрала его номер. Мне вдруг остро захотелось знать как он там, как его дела, помнит обо мне или нет. После каждого гудка я боролась с желанием сбросить вызов, разрываясь между боязнью услышать его голос и страстным желанием возобновить наши отношения. А потом пропищал звуковой сигнал. Через несколько минут от него пришла SMS-ка: « Не звони». Я смотрела на экран, пытаясь понять, что внутри у меня за чувства: ненависть? злость? разочарование? или полная свобода, наконец? А может: ревность? тоска? и окончательная потеря Вадима?
И тогда я набрала Лильку.
- Ну как ты там? Когда возвращаешься? Что-то ты загостилась… Поставьте здесь, пожалуйста, - проговорила она быстро кому – то еще. – Нет. Ближе к окну, - и, обращаясь уже ко мне: - Прости. Я тут в новый кабинет въезжаю. Мама уже волнуется . Да. Когда поедешь - обязательно позвони Вадиму – он тебя встретит, беременным нельзя таскать сумки.
Я слушала ее и понимала, что сейчас от ее ликования ничего не останется. Собрав всю волю в кулак, я тихо проговорила:
- Лиль, я ни куда не еду. Я остаюсь.
- Что? – переспросила она. – Я не поняла. Ты шутишь?!
- Я остаюсь, - повторила я.
- А Вадим? Он знает?
- Нет. Я не могу до него дозвониться. Он не берет трубку. И вообще, он, похоже , все понял и не хочет со мной разговаривать.
Повисла длинная пауза и совсем ледяным голосом она продолжила:
- Вот как. Ты что, кого-то встретила?
- Нет.
- А как же ребенок?
