Дурачества Лили и вид счастливой Валентины Ивановны избавили меня от дискомфорта, вызванного присутствием Вадима. Ну, или, по крайней мере, помогли как-то справиться с ним. Мы болтали без умолку – обо всем и ни о чем, просто радуясь тому, что вместе.
- Ладно, пора ехать, - он направился на улицу, и Лилька поспешила за ним.
Когда мы остались вдвоем, Валентина Ивановна меня спросила:
- Какие у тебя планы?
- Ну … я пока не знаю…думаю, пусть все идет, как идет.
- А что ты будешь делать с домом? Продавать?
- Нет. Пусть пока стоит…
- Дому нужны люди. Если дом стоит пустой, без людей – это как сердце из него вынуть. Все в нем проседает, провисает и сам он заваливается на бок.
- Я уезжаю ненадолго. Следующим летом обязательно приеду сюда с малышкой.
- Мы так будем рады! - Она улыбнулась. - А что твой муж?
- Рома мне не муж.
- Ох, какие вы, нынешняя молодежь! Ты счастлива с ним? Он, по крайней мере, добр к тебе?
- Более доброго, более внимательного , чем он, трудно найти.
- Это хорошо… Надеюсь, Вадим, как ты, найдет свое счастье…- в ее улыбке была доброта и боль. - Он не такой жесткий, как прикидывается. И еще. Он тебя не винит, он винит самого себя.
Она пристально посмотрела на меня. Я знала, о чем она думает, и отказывалась продолжать этот разговор.
- Пожалуйста…
- Не волнуйся, я не буду приставать к тебе.
Я положила голову ей на плечо и почувствовала, что меня накрывает волна материнского тепла.
- Мне будет вас не хватать… ужасно… - прошептала я.
- А нам тебя… Ты же еще приедешь.
- Да…
Я теснее прижалась к Валентине Ивановне.
Вечером я ушла от нее, пообещав, что буду получать удовольствие от жизни и беречь себя.
Снаружи дул довольно противный ветер. Я сходила к себе в дом и одела поверх свитера куртку. Затем закрыла дверь и двинулась привычной тропой вниз по холму почти в полной темноте. Луны не было видно, но все небо было усыпано звездами. К тому времени, как я подошла к воде, глаза уже привыкли к темноте. Вокруг бурлило много звуков, в основном ветер и шелест листьев, от которых при свете зрение отвлекает нас. Я вспоминала события прошедшего дня и все упорнее возвращалась мыслями к последним словам нашей беседы с Валентиной Ивановной («главное, девочка моя, твое сердечко должно любить, а где жить с любимым, и как: бедно или богато, поверь, не так уж важно»)
Зашумела приближающаяся машина. Ребята приехали. Я повернула к дому. Машина привычно стояла у моей калитки. Никого не было видно. Я уже собралась вернуться в дом к Валентине Ивановне, чтобы договориться с Лилей, когда утром выезжаем, как увидела темный силуэт на ступеньках моей веранды. Вадим.
- Как съездили?
- Нормально, - устало ответил он.
- Как Егорыч?
- Нормально, - повторил он. – Расстроился, что ты не смогла приехать. Просил передать, что любит тебя.
Я улыбнулась .
- Я тоже его люблю.
Мы сидели в темноте и прислушивались. Вдалеке кто-то кричал – кошка или сова. Ночь наполнялась звуками. Тени двигались под деревьями, и казалось, что там стоит человек. Мы забыли о времени. Забыли обо всем.
Я поднялась, зашла в дом и принесла старинную керосиновую лампу.
- Это еще что? – Вадим с удивлением пытался рассмотреть ее в темноте. – Да она же не работает.
- Ничего подобного. Егорыч мне ее почистил и заправил. Зажигай, - я сняла стекло, освобождая доступ к фитилю.
Он полез в карман джинсов за зажигалкой. Обычная , дешевенькая, она почти выдохлась, но ему через несколько щелчков удалось высечь огонек. Фитиль зашипел и загорелся. Я поставила на место плафон. Пламя уютно осветило веранду.
- Офигеть.
Мы продолжали сидеть в полной тишине.
- Обещай не пропадать, - он берет мою руку и подносит к губам.
- Обещаю. Да и Лилька не даст пропасть.
- Да…
Мы еще какое-то время сидим, потом Вадим поднимается и подает мне руку.
- Уже поздно. Надо идти спать. Завтра в шесть выезжаем. Не проспишь?
- Постараюсь…
Последний взгляд – и все было кончено. Он закурил и подождал пока я закрою за собой дверь.
Я прошла в спальню, собрала вещи и легла. Печаль и чувство облегчения по очереди брали верх. Отныне в наших с Вадимом отношениях полная ясность, я обрубила связывавшую нас пуповину. Радость от предстоящей встречи с Ромой компенсировала накатывающую грусть. Наш роман с Вадимом, который, по сути, так и не стал романом, теперь окончательно завершился. В какой-то момент сон настиг меня.
Было раннее утро.
Вадим молчал, сосредоточенно глядя перед собой на дорогу и гнал как одержимый. Временами Лилька косилась на мертвую хватку, с какой его руки сжимали руль, но от замечаний удерживалась. Я без конца прокручивала минувший восхитительный вечер прощания, недосказанности, любви, выуживая из памяти отдельные произнесенные слова, жесты, взгляды Вадима.
