Чем дальше они идут, тем больше Оля обращает внимание на беспокойное поведение Валентина. Он беспрерывно оглядывается назад и кусает губы, точно чувствует: что-то здесь не так, — и никак не может отогнать это чувство. При этом остальные как будто ничего такого не чувствуют. Как при таких странностях можно спокойно идти… Но в то же время ей хочется надеяться, что они найдут помощь, даже если шансы почти нулевые. Однако Валентин, кажется, боится — скорее что-то найдёт их. Да, именно что-то, а не кто-то. Окружающая тишина, отсутствие какого бы то ни было движения давит всё сильнее, даже то, что товарищи рядом, не успокаивает. Но лучше быть в группе, чем одному. Вчера, когда он ходил вместе с Евгением на разведку, он даже обрадовался деревне, а теперь, по-видимому, жалеет, что они её обнаружили. Что-то здесь не так… Что-то найдёт их, обязательно найдёт… Или уже нашло и выжидает. Что-то кошмарное, несущее смерть. А бежать некуда, да ведь от него и не скроешься…
Резкий звук: ударилась о камень дверь погреба у дома, мимо которого они только что прошли. В мёртвой тишине этот звук выдался оглушительным. Валентин обернулся и едва не упал, пошатнувшись.
— Боже! — рука его сама прикрыла сердце, которое, как ему казалось, едва не выскочило из груди от испуга.
Остальные тоже обернулись на звук. От неожиданности Евгений, который помогал идти Никите, сделал слишком резкое движение, Никита за ним не успел и упал, почувствовав острую боль в голени.
— А, чёрт! — заорал он, схватившись обеими руками за больную ногу. Из его глаз потекли слёзы, которых он не замечал.
Евгений и Александр бросились ему помогать.
— Отпусти ногу, не держи её, хуже будет! — кричит Евгений. — Саня, не тащи!
Александр, который помогал Никите подняться, послушно опускает его на землю.
— Господи, как больно! — стиснув зубы, кричит Никита. Ногу он отпустил.
— Похоже, импульс от падения передался в повреждённую область, но шина на месте, — говорит, кончив осмотр, Евгений. — Если бы ты продолжал держать ногу, то мог бы сдвинуть шину, и тогда было бы плохо, — кратко объяснил он.
— Сейчас-то что делать, Склифосовский? — морщась от боли, спрашивает Никита.
— Немного полежи. Когда боль утихнет, мы тебя поднимем.
— Долго лежать?
— Когда почувствуешь, что уже не так больно, скажешь.
— Хорошо.
— Сань, подложи ему под голову рюкзак пока.
Валентин, в прямом смысле оглушённый, не мигая смотрит на погреб, из которого никто не выходил.
Сердце Оли бьётся часто. Но это скорее от ситуации с Никитой, нежели от неожиданного резкого звука. В какой-то мере она даже рада, что здесь наконец произошло хоть что-то. И всё же немного не по себе. Эта внезапно отворившаяся дверь погреба всех напугала. Оля некоторое время смотрит туда, пытаясь понять, что именно случилось, но, не находя объяснений, присаживается к Никите.
— Как ты? — спрашивает она.
— Больно, но ничего, переживу, — он пытается улыбнуться.
— Хорошо, я рада, — Оля улыбается в ответ.
— Прости, друг, — виновато говорит Евгений. — Неожиданно всё произошло, я сам чуть не упал.
— Всё в порядке, — успокаивает его Никита. — Спасибо, что не упал со мной, — и теперь уже широко улыбается.
— Итак, что это, чёрт возьми, было? — спрашивает Александр, ни к кому конкретно не обращаясь. — Может, ребятишки балуются? Так я им сейчас покажу…
И он делает шаг в направлении погреба. Валентин хватает его за плечо.
— Не ходи туда!
Зрачки Валентина расширены, взгляд напряжённый, лицо бледное.
— Почему? Может, там есть тот, кто нам поможет.
— Нет там никого. Не спрашивай ничего, просто не ходи.
— Да что с тобой? Отпусти меня.
— Что не так? — спрашивает Оля, пристально глядя на Валентина.
Отпустив плечо Александра, он поворачивается к ней.
— Да всё не так! Как вы не видите?! Мы неизвестно где, вокруг никого нет, мёртвая тишина! Даже деревья в лесу неестественные!
Значит, она не единственная, кто обратил на деревья внимание. Оле хочется рассказать им, что с ней произошло. По крайней мере, один человек ей поверил бы — Валентин. Он что-то чувствует, что-то понимает и, очевидно, очень боится. Но почему он ничего не говорит? Может быть, не может подобрать подходящих слов? В любом случае его молчание не удивляет Олю, ведь она сама поступает так же. Лучше быть наедине со своим сумасшествием. Ведь могут не поверить и, скорее всего, не поверят. Вежливо предложат помощь…
Но Валентин, до того скрывавший свои догадки и предчувствия, теперь сорвался. Хмурый и всем своим видом вызывавший неприятие, он похож на загнанного в ловушку зверя.
— Здесь… что-то есть. Оно опасно, — севшим голосом говорит он.
— Да, наше положение оставляет желать лучшего, но не стоит делать такие выводы, — спокойно отвечает на это Александр. — Только паники нам не хватало.
— Я знал, что ты не станешь меня слушать, — бросил Валентин. — Ведь это бред сумасшедшего, понятно.
