«Нет, не могу», — шепчет. Переворачивается обратно на спину и, разомкнув веки, опять смотрит в потолок. Моргает. Видит себя лежащей на кровати. Словно в потолке установлено зеркало. Как будто оно всегда там было, но почему-то Оля его никогда раньше не замечала. Отражение улыбается. Оля улыбается в ответ. Их улыбки — копии: добрые, приветливые, искренние. Красивая улыбка. Отражение откидывает одеяло и встаёт на кровати, не отрывая глаз от Оли. Оля продолжает лежать. Отражение приближается к ней, словно медленно падает. Оля спокойно лежит и ждёт. Так ей кажется. Ей кажется, что она спокойна. Падающее отражение останавливается в нескольких сантиметрах от лица Оли. Тихо. Тиканья часов не слышно. Оля не моргая смотрит на своё отражение, двигающееся и левитирующее само по себе. Раздаётся тихий, но очень приятный шёпот: «Думаешь, это сон?»
Оля улыбается всё той же улыбкой.
«Конечно, что же ещё?»
Тик-так, тик-так. Шесть секунд. Тиканье прекращается.
Отражение вновь говорит мягким убаюкивающим голосом: «Если не сможешь проснуться через шесть секунд, я тебя убью».
Улыбка отражения становится шире, зубы желтеют, окрашиваются кровью и заостряются, во рту извивается жирный длинный язык. И внезапно отражение становится таким же, как и было — Олей. Тик-так. Шесть. Звук тиканья как будто становится громче. Тик-так. Пять. Улыбка Оли исчезает. Она не может пошевелиться и отвести или закрыть глаза. Тик-так. Четыре. А открыты ли её глаза? Мнимое спокойствие испаряется, словно кто-то стянул его с неё, как накидку. Она чувствует страх. Тик-так. Три. Кажется, тиканье учащается. Тук. Один удар сердца. Перехватывает дыхание. Тук. Два удара сердца. Отражение бросается к ней, раскрывая свою пасть. Тук. Три удара…
Оля с криком просыпается, но не может оторвать голову от подушки. Всё её тело сковано — не пошевелиться, хотя ничего её не удерживает. Как будто укол над правой грудью, а в мыслях эхом её собственный голос: «Защищай свой разум…»
И теперь она снова может двигаться.
Солнце уже довольно высоко, тепло. Свет пробивается сквозь задёрнутые шторы, создавая мягкий полумрак. Часы на стене напротив кровати мерно и монотонно тикают. Стрелки показывают десять.
Сердце Оли наконец немного успокоилось, и теперь она может расслабить напрягшиеся после кошмара мышцы. Она не спешит вставать. Странное чувство не отпускает её. Несмотря на разлитое вокруг тепло, она ещё больше натягивает на себя одеяло. Стараясь успокоиться, шёпотом произносит: «Ещё минут пять».
Однако не проходит и минуты, как мысли и тишина, давящая почти физически, делают своё дело, и она говорит в полный голос: «Нет, так нельзя. Пора вставать».
Откинув одеяло, вскакивает. Пытаясь взбодриться, потягивается, распахивает шторы и улыбается. На пару секунд это действует успокаивающе, а потом — жар и жжение над правой грудью.
Улыбка Оли исчезает. Стараясь держать себя в руках, она идёт в ванную, по пути ловя себя на мысли, что старается не смотреть в зеркала и вообще на отражающие предметы. Лишь только взгляд её падает на экран телевизора или на зеркало в прихожей, она сразу отводит его. Это страх… Она проходит мимо телевизора (он стоит на комоде напротив кровати), мимо тумбочки с небольшим зеркальцем на ней, через дверной проём в коридор. Сразу у входа в спальню, слева, большое зеркало на стене, окутанное мраком. Она отворачивается, чтобы даже краем глаза его не видеть. Потом останавливается, смотрит как будто на куртку на настенной вешалке, но не замечает её. Её пробирает нервный смех.
«Да что ж это такое? — мысленно спрашивает она себя. — Чего я боюсь?..»
Тут она понимает, что идёт в ванную, где неминуемо придётся смотреться в зеркало!
Она усмехается и, как бы в доказательство самой себе, что ничего страшного нет и быть не может, поворачивается (всё-таки чувствуя тревогу) и глядит прямо в зеркало. На какое-то мгновение её охватывает ужас.
«Просто моё воображение, — успокаивает она себя и, вспомнив ночной кошмар, думает: — Какой жуткий сон был…»
Снова жжение над правой грудью, а потом мысль: был ли это просто сон?..
Когда-то она прочитала, что сны — это другие реальности, которые могут пересекаться с той, где человек находится в данный момент. А восприимчивость к той или иной реальности зависит от чувствительности тонкого тела и от уровня развития энергетических центров — чакр, в частности чакры аджна, то есть третьего глаза, если говорить проще. В теории Оля знала это, однако впервые испытала. Если, конечно, это действительно то, о чём она подумала. Однако такое «испытание» ей очень не нравилось. Сейчас, у зеркала, она была охвачена непонятной тревогой, хотя логика говорила ей, что ничего страшного нет и быть не может. Зеркало, в которое она смотрится каждый день, отражение, или отражённый свет, падающий на сетчатку глаза. Всё остальное… просто воображение.
