И все-таки, я победила. Теперь смогла спокойно развернуться и зайти в здание больницы. Правда здесь мне уже не дали использовать самостоятельность.
– Сюда, – чуть ли ни рыкнул Дмитрий, хватая под руку и направляя к лифту.
Так, под любопытные взгляды посторонних, мы поднялись на второй этаж и зашли в какой-то кабинет.
– Приветствую, – сразу сказал молодой доктор Дмитрию, пожимая руку. – Быстро вы. Так что за срочность? В сообщении ты ничего не написал.
Но, когда доктор глянул на меня, явно обращая внимание на мазки крови между голых ног, этот вопрос сразу отпал.
– Так, ясно. Изнасиловали? – спросил с неким сочувствием.
– Паш, просто посмотри ее, ладно? Выводы оставь при себе.
– Хорошо. Сможешь залезть на кресло? – спросил доктор уже не у него.
Я не стала выделываться и решила хотя бы попробовать. И у меня даже все получилось. Осмотр был очень неприятным, но терпимым, что наводило на мысль – возможно не так уж все и плохо.
– Ничего критичного, – подтвердил доктор, глянув на Дмитрия укоризненным взглядом. – Просто кому-то стоит быть поаккуратнее. Сейчас сделаем укольчик обезболивающего и кое-что назначу. Неделю половой покой…
– Неделю?! – вдруг возмутился Дмитрий, от чего меня передернуло.
Он что, правда на что-то рассчитывает после… этого?!
– Будешь возмущаться, рекомендую на месяц.
– А можно меня определить в стационар? – предложила я, начиная ощущать отчаяние. – И еще, я хочу написать заявление об изнасиловании. Вы взяли у меня анализы? Где вообще моя карточка пациента?
Немного опешив, доктор посмотрел на Дмитрия, который явно начал злиться.
– Сделай ей укол и мы уходим, – строго произнес он.
– Дим…
– Паша, все. Она просто капризничает.
И доктору хватило этих объяснений. Он подал мне руку, чтобы помочь встать. Тогда я решилась на отчаянный поступок. Когда слезла с кресла, вцепилась в мужскую руку и начала просить:
– Доктор, помогите. Этот человек силой удерживает меня в своем доме и берет силой, помогите…
Но на что я рассчитывала? Даже сама не знаю. Что этот Паша заступиться за меня? Что постарается как-то вразумить моего монстра? Он лишь растерялся, поправил свои очки в черной оправе, посмотрел на Дмитрия, который молчаливо буквально испепелял взглядом нас обоих, и ответил:
– Простите, но я не психолог и не спасатель… и в данном случае сделаю все, что смогу.
Все ясно, и здесь помощи ждать не от кого. Пришлось смириться со своим очередным поражением. Мне сделали укол и выдали список каких-то препаратов. Правда, когда мы вышли из кабинета, Дмитрий взял меня за руку и больно стиснул. Будто опасался, что вздумаю убежать. А когда подвел к машине и открыл заднюю дверь, я так и встала рядом. Залезать внутрь просто не хотелось. Ведь это ехать обратно в свою тюрьму и продолжать там сходить с ума. Поэтому, я сделала шаг к Дмитрию, заглянула в его порочные, разноцветные глаза и спросила:
– Неужели и сейчас не понимаешь, что я тебе не подхожу?
Он промолчал. Только оглядел мое лицо, когда у самого на щеках заиграли скулы.
– Или тебе нравится истязать ту, которая даже не может дать сдачи?
– Если скажу – да, ты успокоишься?
Я задумалась. Неужели он серьезно…
– Один неаккуратный секс с моей стороны и ты уже строишь из себя жертву. Нет, Полина, тебе не удастся сбежать от меня, вразумить или выудить из нутра чувство жалости. Сейчас мы поедем домой, и я постараюсь загладить те неприятные моменты, которые ты сегодня испытала. Поэтому: или залезай в машину сама или запихну туда силой.
Вот так, все у него делается через грубую силу, как тот же секс. Захотелось вернуться на несколько дней назад и выйти из его дома, когда меня там еще никто не держал. Так нет же, я решила погеройствовать, чтобы спасти своего любимого, этого предателя, который в итоге меня бросил. Господи, какая же я глупая…
– А знаете, Дмитрий… теперь я понимаю вашу жену, которая застрелилась, лишь бы не быть с вами, – сказала ему с откровенным отчаянием, прежде чем залезть в его черный катафалк.
Он не ощущал себя виноватым. Хотя признавал, что все-таки крайне переборщил. С Полиной так нельзя, слишком нежный цветочек. Но как иначе, когда она начала вызывать в нем такие эмоции, которые давно, а то и никогда не испытывал по отношению к женщине. Она бесила его, раздражала своим несносным поведением, своим острым языком. И в тот же момент дико возбуждала, как-то по-особенному. Это со шлюхами хотелось лишь одного – получить разрядку. С Полиной – обладать этой маленькой заразой, во всех смыслах.
