Тиль Хаген – «форвард», он видит будущее так же ясно, как настоящее. Его реальность – не то, что нас окружает, а то, что произойдет через пару минут. Хаген способен проследить развитие любой ситуации на несколько ходов вперед и поэтому всегда выбирает наилучшее решение.Спецслужбы и транснациональные корпорации ведут охоту на форвардов, каждый из которых стоит целого аналитического отдела. Однако не в этом проблема Хагена. С недавнего времени кто-то начинает истреблять его знакомых форвардов, и даже дар предвидения не спасает их от гибели. Убить форварда может только форвард – другой, более сильный, видящий события дальше, чем жертва. Чтобы спасти свою жизнь, Тиль Хаген обязан опередить убийцу, но сначала ему нужно узнать, кто его враг.И это самое сложное, потому что все его шаги уже кем-то просчитаны…
За окном зыкнула сирена, и Тиль открыл глаза. На черном стекле вспыхивали отсветы от мигалки – наполняли комнату фиолетовым, проворачивались по потолку бледными сполохами и таяли на стене, возле самой двери.
Сирена вновь заголосила, протяжно и тоскливо. В ее вой влились капризные клаксоны, стрекот мотороллера и рев громкоговорителя. Кто-то командовал оцеплением.
Тиль осторожно вылез из-под одеяла. Сверху слышалось легкое дыхание кондиционера, на кровати так же легко дышала вчерашняя подружка. Почему вчерашняя?.. Потому, что сегодня будет не до женщин.
– Разойтись! Очистить улицу! – вопил полицейский.
Не приближаясь к окну, Тиль собрал с пола вещи и торопливо оделся. К фиолетовым зарницам добавились оранжевые, – фазы не совпали, и вспышки смешались в суматошное мелькание. Как вчера в баре. Да, как вчера…
Девушка во сне беззащитно улыбалась.
Тиль вышел из спальни, глянул в дверной глазок и, никого не увидев, вернулся. Прикусил губу, зачем-то проверил время – ох ты!.. три часа ночи!.. – и выстрелил.
Девушка не шелохнулась. Отверстие в одеяле промокло и расползлось красной кляксой.
– Прости, – шепнул Тиль.
В коридоре по-прежнему было пусто, все четыре лифта двигались вверх. Добежав до лестницы, Тиль прижался к стене и толкнул створки. Никого.
Двадцать семь этажей до крыши. Пятьдесят четыре марша, или шестьсот сорок восемь ступеней. Много…
Перед тем как выйти на смотровую площадку, Тиль спрятал пистолет и отдышался. Спокойное лицо, желательно с улыбочкой. Улыбка – слегка хмельная, здесь это считается хорошим тоном, особенно в ночь с субботы на воскресенье.
Вдоль поручней прогуливался народ – в костюмах и в вечерних платьях, с нерационально изогнутыми стаканами, с сигарами и снова вошедшими в моду веерами, от которых на этой высоте едва ли был прок. Двести метров до земли, на севере – такие же небоскребы, на юге – россыпь тусклых огней. Смотреть на них неинтересно, все города одинаковые, просто это возможность проветриться между коктейлями и заодно погладить по заднице чужую любовницу, в то время когда кто-то так же ненавязчиво лапает твою. Бомонд. Тиль знал его изнутри, но теперь он жил по другую сторону, и эти милые люди с антикварными «ролексами» на бледных запястьях для него были просто толпой, мешающей добраться до вертолета.
Улыбайся, – приказал он себе. – В своей плебейской куртке сойдешь за обкуренного арабского туриста. Два дня не брился, это кстати. Голубых глаз в темноте не разглядят.
– Покиньте площадку, – процедил официант. – Сегодня площадка закрыта. Вы не видите?.. Вы не понимаете?..
Решив, что его действительно не понимают, он повторил требование на русском и английском.
Тиль счел за лучшее промолчать и, взяв с подноса последний бокал шампанского, направился к стоянке аэротакси. Выбора не было: вертолет на платформе оказался лишь один. Зато и свидетелей не было тоже. Единственный пилот, дремавший в пляжном шезлонге, вздрогнул и почти уже вскочил, но вовремя разглядел тертую кожаную куртку и сбитые носы ботинок.
– Я не нанимаю на работу, – отмахнулся он, вновь прикрывая лицо фуражкой. – Обращайся в офис, но вряд ли тебе…
– Три часа.
– Что «три часа»? А-а… Уже десять минут четвертого. Выброси свои…
– Арендую машину на три часа, – внятно произнес Тиль. – Тысяча евро устроит? Покататься. Без посадок.
– Э-э… – Пилот растерялся. – Конечно, устроит… Но три часа – это не с моим ресурсом. Лошадка-то уже не девочка, – пояснил он, торопливо обходя вертолет. – Хы-хы, да… Жрет, как прорва. Два с половиной, это максимум. Потом заправимся, и еще два с половиной. И еще, если захотите. Пока вам не надоест.
– До Брянска долетим?
– До Брянска? О, конечно! Нет проблем. Только простите…
Тиль сунул руку в карман и вытащил наугад одну из карточек. Пилот на мгновение приложил ее к сканеру и, зафиксировав счет, распахнул пассажирскую дверцу.
– Прошу вас, господин Кучеренко. Простите, что я сразу не…
– Я сяду рядом.
– Э-э… слегка противоречит правилам…
Тиль усмехнулся. Что он особенно любил в Восточной Европе, так это формулировки. Чуть западнее говорят либо «Verboten», либо «Sorry, it’s impossible». А здесь – «слегка противоречит».
– Чаевые будут кэшем, – пообещал он, усаживаясь справа от штурвала.
На экране светился длинный идентификационный номер, под цифрами маячило: «Семен И. Кучеренко». Возможно, Ильич. Возможно, Иванович.
Тиль обернулся на смотровую площадку. Отсюда, с высокой угловой платформы, люди сливались в бубнящую массу и напоминали кукол из набора «Barbie & Pat». На земле, в ущелье между бетонными башнями, они и вовсе были как точки.
– Музыку? – осведомился пилот, запуская мотор.
– Новости.
Тиль провел пальцем по экрану, и две строки сменились ячейками тематических блоков. Он ткнул в квадрат «Криминальные» и в новом меню выбрал «Горячие репортажи».
