– Через двадцать минут можно заходить. Ему, не привыкшему, сильно жарко пока не надо, – сообщил он Георгу и стал снимать с телеги оставшиеся в ней ульи.
– Пойдём, Штефан, прогуляемся по лесу пару минут, а затем в баню пойдём. Тебе необходимо хорошо пропотеть, чтобы оставшаяся в тебе хворь вышла.
Они встали, и, Георг повёл Штефана показывать их хозяйство, чтобы немного отвлечь его от переживаний.
– Знаешь, Штефан, я понимаю, что ты сейчас взвинчен, также понимаю, что происходит в твоей голове. Но всё равно должен тебе это сказать. Ты спал целых три дня. Сегодня пятнадцатое сентября, и твой самолёт, на котором ты собирался улететь, возможно, уже в воздухе. Но главное, что ты поборол сильную простуду, которая в совокупности с надорванной психикой могла бы очень плохо закончиться. Ты не дал ей перейти в воспаление лёгких. Это очень важно. Если пожелаешь, улететь можно и завтра. Ты ведь сам чувствуешь, как подорвана твоя психика, и не думай, пожалуйста, о том, что ты должен сообщить об этом в милицию. Станет ещё хуже.
– Как, пятнадцатое? – Штефан застыл в недоумении. – Я проспал в твоём доме, не просыпаясь, три дня? – Он не мог в это поверить. Повернулся и пнул ботинком пень, в который был воткнут топор. – Чёрт!! Что теперь делать? – Опять пнул пень, опустил голову и носком ботинка стал ковырять землю.
– Да, всё свалилось за один раз. Так бывает в жизни. Бывает, понимаешь. Просто это небольшой тупик, в который ты попал, но из него вполне можно выйти. Поверь мне, – хотя сердце Георга разрывалось, он говорил спокойным, уравновешенным голосом. – Главное, не суди себя за произошедшее. Ты такая же жертва обстоятельств, как и твои друзья. Но, по очень важной причине, которая пришла откуда-то сверху, ты единственный, кто остался жив. Ты должен ценить это. Значит, ты должен жить. Понимаешь? Это была бандитская разборка, и ты оказался в ней случайно. Сейчас в стране такое время, когда сама милиция смотрит на всё со стороны. Понимаю, что ты хочешь просто уехать отсюда. Но я хочу предложить тебе задержаться у нас на несколько дней для того, чтобы поправить твоё состояние. Успокоиться. Мы поможем тебе.
Георг сам очень переживал за Штефана, он всегда доверял своим сновидениям и был уверен, что Штефан действительно его внук. Ему очень хотелось расспросить своего гостя о том, кто он, кто его родственники и как их зовут. Но он ждал, что ответит Штефан на его просьбу остаться у него хотя бы на три дня. И лишь тогда начать разговор о возможном родстве. Георг внимательно изучал черты лица, голос, глаза Штефана, и, может, по самовнушению или нет, но он узнавал в нём его возможную бабушку, первую и последнюю любовь Георга, Габриэлу.
– Баня уже готова. Я попрошу тебя не отказываться, пойти и прогреться. Это очень важно. Необходимо выпустить с потом возможные остатки простуды. Я пропарю тебя веником. Ты уже бывал в русской бане? Сегодня всё равно не улетишь, но зато подлечишься.
Георг положил руку на плечо Штефана и, направляя его в сторону бани, чётко, каждой клеткой своего тела чувствовал, что обнимает родного человека. Штефан ничего не ответил и, молча приняв предложение, последовал за старым Георгом. Раздеваясь в предбаннике, Штефан внезапно задал первый за всё время, нейтральный вопрос, что очень обрадовало Георга.
– Ты русский немец? Или как ты оказался в России? Я слышал, как говорят на немецком языке русские немцы, уехавшие в Германию. У них заметный акцент, а твой немецкий, как я слышу – натуральный. Наверное, ты рождён в Германии, а на войне попал в плен и остался здесь?
– Не совсем так. Да, я родился и вырос в Германии. А вот как я попал сюда, расскажу тебе попозже. Не обижайся, пожалуйста. Просто это очень длинная история.
Георг предложил Штефану войти в баню, ошпарил кипятком два низких, стоявших на полу табурета, также облил кипятком полок, а затем омыл всё холодной водой и предложил Штефану сесть на один из табуретов.
– Посиди пока внизу, пусть тело привыкнет к жару. Табурет уже не горячий, можешь спокойно садиться. Здесь, в бочке, вода, захочешь охладиться, можешь набрать в ковш и облиться. Полок сделан из осиновых досок. Осина хороша тем, что вытягивает болезни, особенно простуду, а берёзовый или дубовый веник закрепляет здоровье в теле и чистит дух человеческий.
Георг продолжал рассказывать о различных банных обрядах, различающихся в разных уголках этой большой страны. Говорил о тайге и просто пытался отвлечь сознание Штефана от глубоких переживаний. С небольшими интервалами перед Штефаном возникали воспоминания увиденного и пережитого им во время трагедии с Михаилом Шляйхером. Они переносили его в то состояние страха, которое ему пришлось пережить. Он терялся и путался в своих чувствах, не понимая, кого ему более жалко: Михаила, бедного, не вовремя оказавшегося не в том месте проводника дядю Колю, двух помощников Михаила или себя. Четыре человека лишились жизни, а он, оставшись живым, переносит последствия страшного психического удара от пережитого.
