– Я хозяйка холдинга – единственная наследница Николая Литвинова. Ты не знала?
– Нет, а… – блеет она. Точно не ожидала меня здесь увидеть. – А Фил… Мы встречаемся. Он помог мне сюда устроиться. Я не знала, что фирма твоя.
– Да, и я решаю, кого брать на работу, а кого нет. Без моего согласия он не имел права принимать тебя. А кем ты тут… прости? – вкладываю в голос все пренебрежение, на какое способна.
– В отделе кадров, – сглатывает она. – Послушай, Арина… Так бывает. Старая любовь ведь не ржавеет? Неужели, из-за ревности ты меня выгонишь? – хихикает, а потом тотчас меняется в лице, столкнувшись с моим взглядом. – Ты теперь будешь всех, кто подходит к нему ближе, чем на…
– Я увольняю сотрудников, если они не справляются со своими обязанностями. И ты зря волнуешься – меня интересует только дочь. Я не из тех, кто будет унижаться ради мужского внимания. А вам… совет да любовь. На свадьбу можете не звать.
– Да мы распишемся потихоньку и все… – довольная собой мямлит Наташа.
Я разворачиваюсь, чтобы поскорее отсюда уйти, и замечаю Филиппа, застывшего в дверях переговорной.
Глава 25.
Филипп.
– О-фи-геть… Ты что несешь? – цежу сквозь зубы, не веря своим ушам.
Какая любовь? Ты приползла ко мне, умоляя дать хоть какую-то работу! Ты от кредиторов бегаешь… Какой же я дурак, что повелся на твои слезы!
Запускаю пальцы в волосы и остервенело тяну их… Идиот, дурак. Я снова повелся. Поверил ее мольбам, не допуская мысли о предательстве. Так мне и надо…
Наталья даже в лице не меняется – вскидывает острый подбородок и прищуривает наглые глаза. Упирает руки в бока, демонстрируя готовность продолжить словесную баталию. Мне же хочется под землю провалиться… Отмотать все назад и не допустить ее появления здесь. Но это невозможно…
Она здесь. Она есть – проклятая тень прошлого, не желающая отрываться. Как и есть те, кто пишет мне каждый день, приглашая в клубы или домой. Меня тянет оно – болото, в котором я жил… Не желает отпускать, липнет, опутывает… Я чувствую беспомощность. Взрослый, состоявшийся мужик, я не знаю, что сказать в свое оправдание. Зачем я притащил ее в холдинг, если между нами нет отношений? Со стороны я выгляжу лжецом и мерзавцем. Дешевым актером, импровизирующим на публику. А публика – Ари…
Бледная как смерть, подавленная, разочарованная… Сбитая с толку и не знающая, что думать? Верить мне или Наташе? Мы оба друг друга стоим…
– Арина, послушай, я все объясню, – подхожу к ней ближе, чувствуя исходящий от нее холод. Такой ощутимый, что хочется поежиться.
– Не утруждай себя. Я никогда тебе не верила, Филипп. И правильно делала… Наверное, интуиция меня не подвела? Знаешь, я ведь… Я…
– Давай поговорим наедине. Пожалуйста… Я был с тобой честен. И никогда не подводил.
– Ми-ми-ми… Какие нежности, – язвительно протягивает Ната. – Я не думала, что твой вкус так испортился за годы нашей разлуки. Ты опустился… Все ради денег, я же понимаю. На такую разве можно взглянуть…
– Заткнись, сучка. Ты в подметки не годишься ей, поняла? – рычу, закрывая Арину собой. – Убирайся отсюда, Ната! Пиши заявление и уходи.
Отворачиваюсь, замечая, что Арины нет… Убежала, посчитав более достойным промолчать или дать мне возможность ее защитить.
Бросаюсь к лестничному маршу, замечая ее тонкую фигурку, бегущую по ступенькам.
– Арина! Подожди! Да погоди ты, пожалуйста!
Лечу вниз, не разбирая дороги. Две, три, пять ступенек… Хватаю ее за плечо и разворачиваю к себе. Задыхаюсь. Захлебываюсь словами и опутавшей меня, как колючая проволока тоской.
– У меня ничего с ней нет. Я ее просто пожалел, я не лгу. Она пришла и умоляла помочь. Ни денег, ни жилья…
– Я не верю тебе, Фил, – хрипло произносит она. – Наверное, никогда не смогу открыть сердце. Не скрою, я допускала мысли о… О нас. Дура… Ната права – с такой, как я можно только из-за холдинга. Из-за выгоды, и потом… Эти твои «писательницы»… Эти… Я все видела. Не специально, конечно. Но все их приглашения в клубы и милые воспоминания я читала.
– Прекрати немедленно. Это ничего не значит, Арина. Не я им писал. Я вообще им не писал! Почему ты не сказала? Носила это в себе. Я бы объяснил, что ни одна из них ничего для меня не значит. Арина… Малиновка…
– Не называй меня так. Не хочу тебя видеть. Тебя… тебя сейчас много, Фил. Дай пройти…
– Арина… Ари… Родная моя, пожалуйста, выслушай.
– Филипп, наверное, нам надо поговорить, только не сейчас… Мне нужно успокоиться, я не могу… так… – произносит, стирая с лица слезы.
– Я заеду вечером?
– Наверное. Или… Да, заезжай.
Она убегает на улицу. Ее легкие шаги замолкают, возвращая напряженную, густую, как грозовая туча тишину… Работать не получается. Возвращаюсь в кабинет, забираю вещи и еду в лофт. Предварительно звоню Даньке, убедившись, что он там один.
– Ну и рожа… – протягивает он, впуская меня в квартиру.
Голый по пояс, высоченный, немного заспанный, он выглядит задумчивым.
– На себя посмотри, романтик. Выглядишь, как…
– Ну говори, братец. А если серьезно, что случилось?