– Какой еще подвал? – не понял Мэдиган.
– Не мог Шарп спуститься в подвал «Риальто» и уйти через другое здание?
– Черт его знает… – задумчиво произнес старший детектив, быстро нажимая клавиши стационарного телефона. Комнату заполнил треск набираемых цифр – общим числом одиннадцать, – а затем раздались гудки.
– Фуэнтес! – с места в карьер начал Мэдиган. – Строительный магазин рядом с кинотеатром – у них там, часом, не общий подвал? Есть подозрение, что Эдвин слинял.
Габриэль озадаченно помолчал, а затем отозвался:
– Сейчас проверю. Перезвоню.
Три минуты спустя раздался звонок. Оказалось, что Дэнс угадала.
– Шеф, подвал и впрямь общий. Спустившись, я обнаружил, что дверь в подвал строительного магазина не заперта.
– Выводите из кинозала зрителей, – скомандовала Кэтрин. – Надо убедиться наверняка.
– Выводить народ посреди сеанса? – изумился Габриэль.
Мэдиган уставился на Кэтрин, затем опомнился и рявкнул:
– Фуэнтес, ты оглох, что ли? Выполняй приказ агента Дэнс! Останавливайте фильм, зажигайте свет и выводите всех к чертям собачьим!
– Хозяева кинотеатра будут не в восторге… – начал было Габриэль, но вдруг умолк: не время и не место сейчас беспокоиться о благосостоянии любимого Фресно. – Понял, выполняю.
Через десять минут Фуэнтес снова перезвонил. По его голосу Дэнс сразу поняла, что у Габриэля возникли проблемы не только со сбежавшим подозреваемым.
«Как говорится, беда не приходит одна».
– Ты уверен? – со вздохом спросил Мэдиган.
– Да, уверен. Время раннее, и людей в зале не так уж много. Эдвина среди них не оказалось.
– Вот засранец, – буркнула Стэннинг.
– Тут у нас вышла еще одна неприятность, – промямлил Фуэнтес, готовый подтвердить догадку Дэнс. – Пока я из ресторанчика наблюдал за «Риальто»…
– Ну и? – нетерпеливо прорычал Мэдиган.
– Кто-то обчистил мою патрульную машину…
– Не тяни резину! Что украли?
– «Глок». Я забыл пистолет в машине. «Глок» лежал в кейсе на заднем сиденье. Я накрыл его курткой… Даже и подумать не мог, что кто-то осмелится шарить в полицейском автомобиле!
«Судя по тому, как Фуэнтес добровольно во всем признался, – подумала Кэтрин, – пистолет лежал на самом виду».
– Твою ж мать! – взорвался Мэдиган.
– Шеф, простите. Надо было запереть «глок» в багажнике, но я подумал – и так сойдет…
– Какого черта дома-то его не оставил? Это же твой личный ствол!
– Да я, вообще-то, на стрельбище вечером собирался, – оправдывался раздавленный Габриэль.
– Мне все равно, куда ты там собирался. Фуэнтес, ты порядок знаешь. У меня нет выбора.
– Знаю-знаю. Сдаю значок и табельное, верно?
– Ага, до выяснения обстоятельств. Бумаги оформим сегодня же, но процедура займет дня три или четыре, не меньше. А пока ты отстранен.
– Виноват, шеф.
– Тащи свою задницу и барахло сюда! Да поживее! – бросил Мэдиган и брякнул трубкой о рычаг.
– Может, на местные банды надавить? – пробасил Арутян, как всегда, невозмутимо.
– Это не бандиты, – отрезал старший детектив. – Это наш гребаный преследователь! Ну, только попадись мне, дружок! Уж я тебя упеку за решетку на долгие годы! Экий ведь башковитый сукин сын нашелся, а? И Фуэнтеса вывел из игры, и ствол коповский в придачу надыбал!
Дэнс поглядела на листок с текстом песни, прикрепленный на покосившейся пробковой доске, и задумалась: «Что же все-таки у него на уме? Река… Но какая?»
– Ну и кто же будет следующей жертвой? – спросила Стэннинг. – Есть мысли?
– Мэри-Гордон, ты разве меня не слышала? А ну слезай с багажной ленты! Читать разучилась?
– Но, мам, тут же написано «Запрещается прикасаться во время движения», а она стоит на месте! – воскликнула шестилетняя девочка, и поспорить с этим Сью Санчес не могла: логика была на стороне дочери.
– Она в любое мгновение придет в движение!
– Ну, мамуль! Вот загорится тот огонек, и я сразу слезу!
И почему только дети вечно испытывают терпение родителей?
Мать и дочь прилетели во Фресно из Портленда. Пока девочка околачивалась возле багажной ленты местного аэропорта, Сью подыскивала кого-нибудь, кто мог бы подкинуть их до города. Рейс прибыл на двадцать минут раньше обычного, и встречающих пока наблюдалось немного. Оставив на время затею найти таксиста, Сью снова повернулась к дочери и, придав голосу особую строгость, воскликнула:
– Мэри-Гордон! Ты только глянь, какая лента грязнющая! Все платьице замараешь!
Судьба платьица, похоже, мало волновала шестилетнюю девочку, но вот особый тон, которым это было произнесено, казалось, возымел действие, и светловолосая малышка тут же отступила в сторону.
