Он снова отстранился и резко дернул вниз мое белье, а я не могла противиться. Разве можно запретить себе ночь с человеком, которого ты любишь больше жизни? И неважно, что его больше нет. Я буду думать, что это Игорь, раз уж мне все равно не сбежать.
Игорь
Она меня не узнала. Она и не могла меня узнать, зато я не только узнал, я уловил запах ее духов. Она их не изменила с тех пор. Едва уловимый цветочный аромат прошиб меня до боли.
Моя!
Хотелось и забрать ее, и убить. Как она могла? Это единственное, что я хотел знать, вернувшись сюда.
Как ты могла, Аня?
Только это была уже совсем не она. Ее глаза. Ее губы. Ее скулы. Ее тело, но совсем другой человек. Ее длинные русые волосы были теперь коротко острижены и выкрашены в пошлый светлый блонд, еще и красная помада.
Она вошла в клуб, как элитная шлюха, а потом как шлюха оказалась на кровати. Я пришел сюда, чтобы задать ей тот самый вопрос.
«Какого черта, Аня?»
Только о каких вопросах теперь может идти речь?
Стоило к ней прикоснуться и в голову, и так переполненную яростью, ударило желание. Сколько я ее не видел? Сколько я к ней не прикасался? Сколько я не прикасался ни к кому, веря, что ее больше нет?
Спущенный чулок. На бедре у нее белая полоска, едва уловимая. Она осталась, когда в детстве она пыталась найти на свою попу приключения. На самую сладкую попу…
Зачем я здесь? Это уже было не важно.
Она вертелась на кровати и я просто ее хочу, какие уж тут разговоры? Да и о чем? Я завязываю ей глаза, чтобы она не отвлекалась на свое положение и вот она совсем расслабляется в моих руках.
Обнимаю ее и сминаю грудь. Моя Аня, та моя Аня, от которой осталась только эта кукла, обычно отставляла зад и терлась о мой пах, сама, потому что это были только наши с ней игры.
Я приближаюсь губами к ее шее. Мне хочется прикусить ее кожу, а потом лизнуть, чтобы услышать ласковый стон, после которого так Аня всегда откладывала книгу, любую. Всегда. Она выбирала меня, но выдать себя я не могу.
Я ненавижу ее. Люблю и ненавижу, стягивая черные стринги. Та Аня, которую я знал, никогда бы такие не надела, а еще она не легла бы под Кукловода.
От этой мысли я скалюсь и сжимаю ее бедра.
В голове сплошной шум. Член давно налился кровью и теперь требует свое. Это моя женщина, черт побери! Я был у нее первый и должен был остаться единственным! Так какого хрена, Аня!?
Я едва не произношу это вслух, а она выдыхает протяжно, заставляя меня заметить, как ее кожа вокруг моих пальцев побелела.
- Пожалуйста, - шепчет она, когда я ослабляю хватку.
Что пожалуйста? Трахнуть тебя? Отодрать тебя, как шлюху, которой ты стала? Какое тут пожалуйста?
Я вскакиваю на ноги и даже отступаю, потому что хочу на нее наброситься, хочу, чтобы она снова была моя, хочу, чтобы она шептала мое имя, задыхаясь, хочу, чтобы она извивалась подо мной без всех этих веревок…
- Умоляю, - шепчет она и кажется всхлипывает.
Умоляет она! Вот не бойся, деточка, тебя уж я точно трахну, да так, что ты на всю жизнь запомнишь!
Я возвращаюсь к кровати, опускаюсь рядом на колени и почти прикасаюсь к ней вновь.
- Отпусти меня, - просит она. – Умоляю, отпусти.
Она снова ерзает на кровати, пытаясь переставить коленки, а я просто подставляю пальцы и она сама натыкается на них, вымазывая влажным соком и тут же затихает.
Не я тебя связывал. Я лишь хотел остаться с тобой наедине, но теперь… Да, теперь, когда ты потекла, как дворовая шлюха, я точно тебя выебу и так ничего и не скажу, потому что это единственное что ты заслужила!
Анна
- Умоляю, отпусти, - прошу я, понимая, что точно сойду с ума, если эта странная пытка продолжится.
Вместо ответа я ощутила его пальцы, бесстыдно ласкающие меня внизу. Я точно сошла с ума, потому что мое тело пылало. Внутри все горело. Я мечтала ощутить его внутри, не этого страшного человека, а Игоря…
- Не надо, - прошу я.
У меня наворачиваются слезы, а сама я с трудом сдерживаю стон.
- Не надо, умоляю, - кое-как говорю я и все же не удерживаю тихий стон, когда он гладит меня пальцами, как-то удивительно ловко, заставляя меня отзываться.
Я могу только пораженно всхлипнуть, а он проникает в меня пальцем, очень медленно, но глубоко, а я сильней сжимаю ноги, сжимаюсь вся внутри и все же сдерживаю стон. От моих попыток что-то сделать внутри только все запылало сильнее.
Второй палец оказался внутри. Я попыталась бороться с собой, с его руками, но он провел другой рукой по моей пояснице.
- Ты у меня, может быть, и хорошая девочка, но я плохой мальчик, хоть и мент, - смеялся Игорь когда-то, гладя меня точно так же. – Привыкай.
У него был грозный голос. Веселый взгляд и очень нежные руки, которым я могла позволить все, которые знали, как заставить меня растаять, но как это может знать кто-то совершенно посторонний?
Он снова внезапно отступил, а потом я ощутила холод. Что-то металлическое скользнуло по бедру.
- Что это? – спросила я, почему-то испугавшись.
Обернулась, а он взял и показал, подняв руку. Он держал в руках небольшой складной нож.
