– Я тебе немного завидую. Я тоже, как ты, хочу давать интервью, чтобы симпатичные девушки расспрашивали меня про жизнь, газеты писали, быть в деньгах. А вместо этого… Я ведь тоже пишу. – Тем временем безобидная морось превратилась в откровенный ливень. Лена открыла зонт и пригласила под него Раду. – У тебя, наверное, нет времени на отчаяние, а меня оно часто навещает. Когда больше невыносимо сидеть за столом, когда старый потрёпанный ноутбук опротивел. Я бросаю все эти записи, черновики, гугл доки и иду смотреть архитектуру нового района. Строители только-только убрали забор, уже издалека виднеются яркие, разноцветные, трехэтажные домики. Подхожу поближе – а это, оказывается, никакие не новые дома, а просто утепляющий сайдинг: на старые стены положен слой стекловаты, накрытый цветной пластмассой. Даже тут мне что-то не додали! Как будто обманули, не так ли?! – С волос Дая стекала вода, предавая ему мученический вид. – Думал, что увижу шедевр, а пригляделся – то же самое, старое, только в другой обёртке. Прям как с моими книгами. Точь-в-точь. Я злюсь, но всё равно снова и снова возвращаюсь за надоевший письменный стол, к потрёпанному ноутбуку.
– Как и проливной дождь, злость быстро проходит. – Философски заметил Лес, который тоже полностью промок. – Конкретного бизнес-плана у меня для тебя нет. Не знаю… Если ты часто злишься, возьми пример с японцев. Их с детства приучают контролировать свои чувства, свои мысли. Главное для них – не обидеть собеседника. Поговаривают, что в этом и есть секрет их долголетия.
– Естественно, после того, как на них сбросили ядерную бомбу, они больше не хотят никого обижать. А тут ещё и долголетие бонусом. Эх, не знаю, Лес, порой мне кажется, что писательство – не моё дело, и заниматься им бессмысленно.
– Любое занятие кажется безумным, пока за него не платят. – Лесу вдруг захотелось подбодрить этот сильный характер, поделившись своим опытом. – Эй, ты говорил, что тебе нравится гулять в перерывах между работой. В этом мы с тобой похожи! Только я предпочитаю район старого города. Там каждое место – волнительная ностальгия по детству. То я прохожу мимо подъезда, у которого пятнадцать лет назад мы с друзьями грубо отвечали на фразу “Ау, молодёжь, деньги есть?”. То я поднимаю голову вверх и всматриваюсь в балкон на четвёртом этаже. На нём, в шаге от трагедии, висел мой друг, зацепившись локтем за цветочные опоры. Была вечеринка. Он хотел продемонстрировать девушке отвагу: из окна кухни допрыгнуть до балкона.
То я прогуливаюсь по парку, в котором гулял за ручку со своей первой любовью. Ничего не помню кроме того, что она была в красивом светлом платьишке и мне очень хотелось её уколоть. А эти общественные сушилки для одежды буквой “П”! До сих пор стоят в каждом дворе. Помню, как мы оккупировали их под футбольные ворота. В них влетали самые красивые голы.
По тому школьному забору, – Лес указал рукой в сторону школы, – нужно было пройти, ни разу не упав. Или помнишь, как самосвалы вываливали убранный с улицы снег прямо на площадь, а мы раскатывали из этих сугробов горку? Этим все занимались.
– Д-а-а-а. А в оттепель она превращалась в горку мусора из бутылок, пачек и пакетов.
Лена с Радой закончили разговор о делах и, прижавшись к друг другу под одним зонтом, мило щебетали о женском. В этом заключался великий талант Рады: резко переключиться, расположить к себе человека, даже если его действия вызывают подозрения. Рада не понаслышке знала, что от пронырливых журналистов можно ожидать всё, что угодно. Они договорились, что в репортаже не будет сказано про знакомство Леса и Дая. По легенде смелая Лена оказалась проворнее охранников, догнала Дая на улице, где, собственно, и взяла у него интервью.
Ливень закончился, когда компания подошла к дому Леса. Обычная пятиэтажная хрущёвка – ничего примечательного.
“Не думал, что люди из богемного сословия живут в хрущах,” – проронил Дай.
Они поднялись по затоптанному, но свежевыкрашенному подъезду. В узких пролётах между жилыми площадками кое-где на подоконниках валялись фантики от конфет и чипсов, а на других этажах в горшках стояли цветы. Квартиру нельзя было назвать роскошной, но и типовой не назовёшь. Перегородки между помещениями были снесены везде, где только можно было. Таким образом, трёхкомнатная квартира превратилась в евродвушку с совмещённым санузлом и туалетом, а также с просторным залом. Отдельная комната выделялась под спальню и кладовку.
“Вы будете удивлены, но межкомнатные стены съедали около двух квадратных метров свободного пространства, а это – площадь целого балкона,” – пояснил Лес.
Гости удивились ещё больше, когда из-за угла к ним на встречу выехал робот. Его пластмассовый корпус по форме напоминал платье макси на колёсах. Левая рука держала поднос, правая – свободно двигалась и заканчивалась двухпальцевым манипулятором. Светодиодный дисплей-голова засветился улыбкой и глазами. Они двигались в такт приятного женского голоса, доносящегося из динамиков:
