Любовь талантливого человека к себе не имеет права быть легкомысленной и сумасбродной, хаотичной и импульсивной, полной многочисленных капризов и прихотей, глобальной снисходительности к своим основным слабостям и недостаткам. Истинная любовь к себе не должна способствовать развитию в человеке лени и неорганизованности, пренебрежения к порядку и дисциплине, поверхностности. Она должна стимулировать сосредоточенность и концентрацию внимания, упорство и трудолюбие, настойчивость и целеустремленность, усердие и добросовестность, акцент на качественных показателях своего творчества, самокритичность и склонность к серьезному, глубокому, многогранному многофакторному анализу своей жизни, личности и творчества, программы эволюции своей личности и развитию своих творческих способностей.
Любовь к себе адекватно должна расставлять акценты в жизни талантливого человека. Например, "нужно любить искусство в себе, а не себя в искусстве". Такая любовь предполагает акцент на своих разнообразных и многочисленных обязанностях, а уже потом на своих некоторых правах. Истинная любовь таланта к себе не терпит демонстративности, мелкой суеты, акцента на внешней форме вместе акцента на реальном содержании, как его внутреннего мира, так и явлений внешнего мира. Эта любовь определяет приверженность таланта вечным и универсальным психологическим и духовным законам Жизни. И его неутомимое стремление как можно лучше узнать их, понять и учесть в своей жизни. Как и приверженность к классическим понятиям интеллектуального и психологического, эстетического и духовного характера и в своей жизни, и в своей личности, и в своем творчестве. Творческий человек стремится непрерывно совершенствовать свое умение оперировать наиболее тонкими и сложными, многогранными и изощренными понятиями, критериями, выбранными в качестве личных ориентиров и стандартов для личного внутреннего пользования.
Момент наличия адекватных экспертов для творческого человека имеет первостепенное значение. Это и для определения самого факта наличия творческих способностей, и для определения величины задатков этих способностей, и для оценки величины реальных достижений, особенно промежуточного характера, когда творчество находится в переходном периоде от одного большого этапа к другому.
Очень неплохо, когда у талантливого человека есть наставник, который сам обладает творческими способностями аналогичного типа. Длительное наблюдение за развитием юного таланта позволяет наставнику адекватно оценить то, насколько существенно подопечный продвинулся в своем развитии за каждый прожитый им год. И на основе этих оценок наставник имеет возможность определить степень перспективности развития творческих способностей в юном создании. Оценка наставника должна быть строгой с одной стороны, а с другой по возможности доброжелательной. И, если не по сути, то хотя бы по форме.
Творческий процесс – это, во-первых, весьма субъективная вещь. Талантливый (или даже просто способный) человек, чаще всего, совершенно не понимает и не представляет, откуда именно приходят мысли в его голову. Причем не только какая-то отдельная та или иная мысль, а даже целый поток мыслей, как целенаправленного характера, так и вроде как произвольного и, на первый взгляд, хаотичного.
Остается вне осознания и то, почему именно эта мысль пришла ему в голову, почему именно в этот момент времени и в данном месте пространства. Ведь писательница Жорж Санд имела в своем кабинете сразу несколько рабочих столов. За каждым, из которых она регулярно писала тот или иной конкретный роман, вдохновение по которому приходило именно за этим конкретным столом. И когда заканчивалось вдохновение за одним столом, нередко возникало за другим. В результате творческий процесс мог продолжаться достаточно долго. А главное – плодотворно.
Многие явления человеческой жизни носят, многогранный и сложный характер. И поэтому одна группа мыслей обычно касается лишь одной группы граней конкретного явления (интеллектуального или психологического, духовного или эстетического характера). А другая группа мыслей – других граней явления. Бывают случаи, когда содержание информации, поступающей к творческому человеку настолько необычно и непривычно для него, что у него естественно и закономерно возникают различного рода сомнения и размышления по поводу степени истинности той или иной конкретной мысли. А также он ощущает потребность дополнительно структурировать новые мысли в системе своих прежних представлений. А также попытаться более наглядно и отчетливо представить себе те новые смысловые грани, что открылись ему в период творческого озарения.
