Творческий отбор полностью

После моей демоверсии собрание закончилось, и Скотт ушел из конференц-зала. Как обычно, он не задержался ни на минуту, но другие люди остались, и у них появился шанс попробовать мою клавиатуру. Коллеги были настроены благосклонно, но явно не думали, что моя клавиатура настолько «потрясающая», как решил Скотт. Так часто бывает с прототипами на ранних стадиях.

Окончательный вердикт по поводу просмотра клавиатур был вынесен быстро, в течение одного или двух дней. Анри сказал нам, что Скотт принял решение, и мы можем вернуться к проектам, над которыми работали раньше. Тревожная ситуация с клавиатурой разрешилась. Команда программистов Purple теперь могла вернуться к своему обычному расписанию разработки ПО. Вся, кроме меня. Анри сказал, что Скотт хочет, чтобы я стал лицом, отвечающим за клавиатуру. Форсталл даже не потрудился спросить, подписываюсь ли я на эту работу.

Я как раз придумал, что будет дальше.

В проекте по созданию виртуальной клавиатуры было больше взлетов и падений, чем обычно, — приостановка работы над другими проектами, приложение сил всей команды для исследования одной технологии, драматичный конкурс демоверсий, — но в целом процесс, который привел нас к этому собранию со Скоттом, был обычным для Apple.

В коридоре команды Purple всегда кипела работа. Мы делились друг с другом своими лучшими идеями о том, как двигаться вперед. Мы усердно работали, и у нас было типичное для Кремниевой долины доказательство нашей тяжелой работы — угол рядом с кабинетом Скотта, заваленный коробками от пиццы. И тем не менее, чтобы объяснить, как мы добились такого многообещающего результата с совершенно новой технологией всего за несколько недель, недостаточно было сказать: «Мы сотрудничали». Важно то, как мы сотрудничали, и для нас в проекте Purple сотрудничество сводилось к одной идее — показывать демоверсии программ друг другу. Каждая важная функция iPhone начиналась с демо, а чтобы эта демоверсия была полезной, она должна была быть точной и конкретной.

Нам нужны были точные и конкретные демоверсии, чтобы вести работу, поскольку даже простую идею трудно обсуждать конструктивно без образца, который иллюстрировал бы ее. Вот пример.

Представьте себе такую ситуацию. Два человека вообразили двух милых щенков. Я утверждаю, что мой милее. Так что нам теперь делать? Есть ли у нас доказательства «милоты»? Как мы можем их найти? У нас нет ничего, чтобы продолжать разговор. Я могу попытаться описать своего воображаемого щенка и убедить вас, что мой мысленный образ щенка золотистого ретривера чрезвычайно мил, потому что все знают, что золотистые ретриверы — это самая милая порода собак на свете. Вы можете попытаться нарисовать на доске щенка, которого вы представили, но потом начать извиняться, потому что художник из вас так себе, так что мне придется принять на веру, насколько в действительности был мил ваш воображаемый щенок. Скажем, вы мой менеджер. Что вам теперь делать… воспользоваться своим положением?

Эта ситуация, конечно, доведена до абсурда. Нет никакого способа разрешить конфликт. Без точного и конкретного примера милого щенка мы далеко не уедем.

Я сделаю проще. Вот фотографии двух милых щенков.

Теперь мы можем говорить о достоинствах этих двух вариантов. Я могу изложить аргументы в пользу золотистого ретривера на снимке слева. Вы можете выбрать симпатичного бульдога и попытаться убедить меня, что улыбающаяся собачья морда и одно поднятое ухо делают его милее. Я могу возражать, указывая на невероятную прелесть того, как лапы ретривера смотрятся в не слишком высокой траве. Если мы не будем довольны этими двумя вариантами, то сможем найти в интернете бесчисленное множество других.

Дело в том, что точные и конкретные примеры превращают спор, который трудно — а иногда и невозможно — разрешить, в спор, похожий на детскую игру.