Цикл из четырех романов, посвященных Вселенной, где творчество является видом магии. Включает в себя большое количество стихотворений.Спасибо Богу за идею и вдохновение!Всем читателям – здоровья и материального благополучия!
Посвящаю эту книгу моей самой лучшей и великолепной музе ТигрусиДэ из КрасноДэ, о взаимотношениях с которой я написал книгу “Красавица и поэт”.
Она опубликована на :
https:///70416268/?lfrom=1124365407&ref_offer=1&ref_key=68969c42ee095d0ff508e0743a360424698dc541a66426b406d2fd2ef9e62af7&lfrom=202213444&ffile=1
По этой ссылке скидка 10 процентов!
Также благодарю Катю – богинятю, которая настолько потрясла моё воображение своей яркой и многогранной личностью, что я сделал ее одной из главных героем почти всех моих прозаических повестей и романов.
Отдельная благодарность за предоставленную великолепную возможность публикации.
Родился Вадюсик во второй половине 20 века в обычной семье в Советское время в маленьком городе и жизнь его до 13 лет была скучная, серая, как говорится, без огонька…
Поэтому на этом периоде мы не задержимся.
Будем считать, что родился наш лирический герой сразу в 13 лет!
И в этом возрасте то ли открылись в нём некие странные способности, то ли фантазия его была буйная, но как-то раз утром по дороге в школу…
Шел он по тротуару, как всегда витая в своих мыслях, и рифмовал что попало.
Он же поэт все-таки!
Утренний весенний город преподносил жителям изумительную атмосферу возрождения природы: щебетали птицы, на деревьях проклюнулись первые листочки, даже машины шелестели шинами по-весеннему весело.
И вот как раз в тот момент, когда ему пришла на ум необычная рифма: пусто – искусство, в окружающем пространстве что-то вдруг неуловимо изменилось.
Да так неуловимо, что Вадюсик не сразу это и заметил.
Стало как-то странно тихо: только что шуршали шины машин, слышались негромкие разговоры, редкие гудки, пение весенних пташек и, вдруг, как отрезало!
Подняв голову, Вадюсик увидел вроде бы обычную картину утреннего города. До него не сразу дошло, что с улицы исчезли и люди, и машины.
Пения птиц больше не было.
Более того, солнце теперь стояло в зените, стало немного теплее, дул несильный теплый ветер.
Мокрый, вроде бы, с утра весенний тротуар стал сухим.
Вадюсик ошарашенно рассматривал свою родную улицу. Вроде она, но и не она как будто.
Это было очень-очень странно.
Вслед за шоком пришёл страх.
Срифмовал по привычке:
испуг – досуг,
ужас – сконфузясь,
И немного успокоился.
Не то, чтобы Вадюсик жалел пропавших людей, но пугала неизвестность.
Он развернулся и быстро пошел назад, домой.
Дома никого не было.
И ни одного человека не встретилось на его пути.
Это было весьма страшно. Родители должны были быть на работе, но что-то подсказывало Вадюсику, что их здесь не было, так- же как и других людей вообще.
Срифмовал для успокоения:
пустота – красота,
опустошение – воскрешение.
Вадюсик пошёл в школу. А вдруг там кто-то есть?
Но и там не было никого. Классы были приветственно открыты, кое где приоткрыты форточки, и это всё.
Вадюсик от страха захотел кушать.
Кушать – слушать,
поесть – месть,
идти – скрести!
Выйдя на улицу, он зашел в ближайший магазин Молоко. Пусто. Но на прилавке лежали разные продукты. И вполне свежие, кстати.
Свежие – невежи,
взять – не взять?
Накажут – повяжут?
Неудобно было брать бесплатно. Но и на кассе никого не было.
Неудобно – съедобно?
Голод – холод,
молот – наколот…
Вадюсик решился и неуверенно взял любимый глазированный сырок в шоколаде.
Ничего страшного не произошло.
Сырок – порог,
творог – милок,
молоко – дорогО!
Непонятно, что было делать дальше.
Так как Вадюсик с детства отличался пытливым умом и хорошей памятью, он сел на лавочку рядом с магазином и решил поразмышлять, в какой момент произошли эти странные изменения в окружающем мире.
Начал он, как всегда, с рифмоплётства:
Один я в этом мире внятном,
И что мне делать – непонятно,
Спросить мне некого, выходит,
И никого вокруг не бродит…
Творческая деятельность привела в порядок мысли, успокоила и Вадюсику вспомнилось, как он срифмовал: пусто – искусство!
То, что в мире стало пусто, просто бросалось в глаза!
Но при чём тут искусство?
Вадюсик еще подумал и понял, что его стихи стали продолжительнее: раньше он сочинял одностишия, реже двустишия, а тут вдруг сразу 4 строчки!
Для проверки он тут-же решил поэкспериментировать и вот что получилось:
Не бред ли это в час весенний,
А может, даже и осенний,
Ведь и сезон мог измениться,
Осталось только лишь…
