К. Написано: «И сказал Господь Моисею, говоря: сделай умывальник медный для омовения и подножие его медное, и поставь его между скиниею собрания и между жертвенником, и налей в него воды; и пусть Аарон и сыны его омывают из него руки свои и ноги свои; когда они должны входить в скинию собрания, пусть они омываются водою, чтобы им не умереть; или когда должны приступать к жертвеннику для служения, для жертвоприношения Господу, пусть они омывают руки свои и ноги свои водою, чтобы им не умереть; и будет им это уставом вечным, ему и потомкам его в роды их» (Исх. 30, 17–21). Что в этом как бы преднаписуема была благодать святого крещения, это ясно: ибо мы, крещаясь, не приобретаем отложение нечистоты плоти, но избавляемся от мерзостей ума и сердца и омываемся от скверн греховных благодатью и человеколюбием Зовущего ко спасению: потому что мы оправданы «не от дел закона», по Писаниям, «но от веры Иисус Христовы» (Гал.2, 16). Смотри же, как Аарон, хотя и святой по закону, также и поставленные с ним на служение умывают руки и ноги водою и тогда уже принимаются за священные труды, а также и в святое святых входят свободные от страха, чем закон ясно и очевидно, думаю я, показывает, да и само дело едва не вопиет, что нечист у Бога и кажущийся священным по закону, если он не омылся водою, и что сила служения законного недостаточна к очищению. Итак, даже освященные по закону наперед умывались, очищается же, конечно, не чистое, но оскверненное и нечистое. Таковое же нечто сказал и Сам Христос: «омытому нужно только ноги умыть, потому что чист весь» (Ин. 13, 10). Пишет же и премудрый Павел, что «ибо невозможно, чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала грехи» (Евр.10, 4). Итак, закон не совершен для освящения, если бы к возжаждавшим сродства с Богом не пришло на помощь спасительное крещение. Поэтому и божественный Иоанн, хотя был увенчан высшими похвалами и достиг высочайшей степени добродетели, однако же просил от Спасителя крещения, говоря: «мне надобно креститься от Тебя» (Мф.3, 14).
П. Правда.
К. Умываемые же руки и ноги означают чистоту и искренность дела и как бы приступа к каждому из действий. Когда мы достигнем совершенства в этом чрез упражнение, нам дозволяется взойти во внутреннейшую скинию, приносить Богу жертвы духовные и в виде фимиама посвящать Ему как благовоние евангельской жизни. С пользою же заповедует хотящим входить во святая святых и имеющим попечение о священных делах умываться, «да не умрут»: ибо поистине опасное и подлежащее наказанию дело — приближаться к Богу неочищенным. Поэтому и мудрый Павел настоятельно требует от нас испытывать самих себя, если бы мы захотели причаститься таинственного благословения, и тогда уже приступать к нему (1 Кор. 11, 28). А что небрежение в этом полно и опасности, это открывает он, говоря: «Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает. Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром» (11, 30–32).
П. Итак, удостоверено, что священная умывальница предуказывала нам благодать святого крещения.
К. Так точно: ты совсем не должен сомневаться. И обративши внимание на способ устройства умывальницы, ты будешь, думаю я, еще более изумлен: ибо так написано о Веселеиле, искусно устроившем то, что было в скинии: «И поставил умывальник между скиниею собрания и жертвенником и налил в него воды для омовения, и омывали из него Моисей и Аарон и сыны его руки свои и ноги свои: когда они входили в скинию собрания и подходили к жертвеннику, тогда омывались, как повелел Господь Моисею» (Исх. 40, 31–33).
П. Но какая нужда была в зеркалах? И кто такие были постницы?
К. Многое из бывшего не имеет в Божественном Писании ясного истолкования, указывается же как бы мимоходом, как, несомненно, и в настоящем случае: где или кто постился в то время, когда воздвигаема была скиния, Моисей не высказал; но что это было, в том никто не может сомневаться, ибо сказано, хотя и не ясно. Но, опустивши это, приступим к оному, если угодно.
П. К чему это?
