Творения полностью

…из евангелистов будет показано. Общее, говорят они, имеет значение того, что [говорится] о частных [вещах], а [приложимое к частным имеет значение] общего. Так, говоря: пришел взыскать (и спасти) погибшее (Лк. 19, 10), Он обозначал общую природу, являющуюся Израилем, согласно книге Бытия, и всегда видящую Бога[1139]; говоря же: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева (Мф. 15, 24), Он обозначил через частное — общее[1140].

Ведь поскольку благость природы, истекшая из‑за преслушания в праотце, была спасена в Аврааме посредством познания[1141], то Бог обетовал ему, что будет ему дано стать отцом многих языков[1142], пришедших посредством познания к подобной ему вере и получивших сы- ноположение; ясно ведь, что, как сыноположенные, они и дом Израилев, и сонаследники, и сотелесники[1143].

Просьба же о крохах Хананеянки[1144] показывает учение, надлежащее для входящих в жизнь по добродетели из неверия; ведь простой и самый совершенный логос ведения разделяется на многие части соответственно свойству[1145] принимающих; итак, входящим подобает оглашение[1146], которое сравнивается с крохами.

Собака же, поскольку она животное беспрестанно лающее, отгоняющее чужих и ласкающееся к своим, то понимается как практический навык, который прогоняет зло, противоречащее природе, ласкается же к природным добродетелям, неусыпно их сохраняя.

[Имя] «Иоав»[1148] с густым придыханием переводится как «пребывающий снаружи» или «преследующий», а с тонким придыханием — как «дающий» или «доставляющий»[1149]. Здесь же Иоава следует понимать как мужество, а Савея — как гордость[1150], которая, как глава строения объемлет все остальные страсти. Всякий раз когда добродетельный ум[1151] узнает о мятеже гордости, он посылает Иоава, то есть мужество, который преследует[1152]гордость и побуждает силы души к ее умерщвлению. Убегая, гордость скрывается в некоем городе, то есть в одной из добродетелей[1153]. Мужество осаждает город, стремясь осуществить убийство гордости, а мудрая жена, которая есть мудрость, находит созидательные причины добродетели и убивает творящие причины страстей[1154], посредством которых в душе происходит всяческое созидание зла.

[Имя] «Амессай» переводится как «умащенный» или «умащающий»[1156]. Амессай понимается как бесстрастие, ибо он по своему совершенству легко избегает всякой западни врага, а Иоав понимается как мужество. Всякий раз, когда душа, которая, обретя совершенное бесстрастие в [своем] нраве[1157], умастила молитву мужеством[1158], тщетно увлекается[1159] некой страстью[1160], [она] убивает [бесстрастие], то есть делает бездейственным совершеннейший путь созерцания, занятая [преследованием] побежденного врага[1161].

Здесь Иоав понимается как злопамятное помышление, за которое он и получает проклятие — опираться на посох и пасть от меча (2 Цар. 3, 29). Посредством посоха здесь, я думаю, обозначается упование злопамятного на чувственные [блага] — ведь любое злопамятное помышление, всегда обращаясь среди материальных [вещей], находит в них и опору[1163]; словами же пасть от меча обозначается уничтожение такой взаимосвязи с помощью острейшего слова [Божия][1164].

Поскольку Хусий был сын Иеминиев, то его [имя, примененное] к нему лично, переводится как «прядущий», а в отношении к его отцу значит «сын правый»[1165]. Понимается же Хусий как рассудительность — ведь она распознающей способностью истощает[1166] и расстраивает советы неприятелей.