Творения полностью

Последовательное употребление триады ούσία—δύναμις—ένέργεια можно найти в ThOec 1.3. Я дам свой перевод: «Всякая сущность, вводя вместе с собой свой предел и определение (δρος), по своей природе является началом силы — движения, созерцаемых в ней; всякое естественное движение к действию, созерцаемое после сущности, но прежде действия — середина, как естественно расположенное между двумя; а каждое действие, естественно ограниченное своим определением (λόγος), — конец [или цель] представленного прежде сущностного движения»[2907].

Эта глава — лишь объяснение предыдущей, в которой отрицалось, что Бог — начало, середина и конец, поскольку Он бесконечно выше сущности, силы и действия.

Об этих главах фон Бальтазар сказал: «Тем самым вся онтология мирового бытия, разработанная Максимом Исповедником, выражена с большей концентрированностью»[2908]. Остальной его комментарий посвящен в первую очередь статическим элементам его онтологии (промежутку, διάστημα). Однако, хотя фон Бальтазар признает анти- оригенистический характер главы, а также то, что именно статический аспект делает возможным движение, все равно он недооценивает акцент на движении, который, на самом деле, изначален. Очевидно, фон Бальтазар не отдавал себе отчет, что Максим изложил в куда более отшлифованном и концентрированном виде первые десять главок ThOec в пространных и более трудоемких Ambigua. Это можно было бы предположить, но сопоставление некоторых из этих главок (ThOec 1.2, 3, 10) с отрывками из Ambigua позволит превратить это предположение в утверждение[2909].

Уверенность в параллелизме этих двух текстов, которая возникает из их сопоставления (можно привести и другие, но они менее существенны для данной темы), основана не на буквальном повторении[2910], но на сходстве мысли и словаря, оттачиваемого в ходе обсуждения вопроса, и интегрированного в композицию Ambigua.

Но возвратимся к нашей триаде. Фон Бальтазар, отмечая отсутствие типичного для Григория Нисского термина διάστημα, говорит: «Для этого движения бытия Максим вводит сверх того, что было у Григория, только старые аристотелевские категории»[2911]. Для комментария к Максиму такой акцент на Григории кажется преувеличенным. Нет сомнений, что Максим использует концепцию предела и промежутка (διάστημα) Григория как характеристику твари, но он это делает в первую очередь для того, чтобы дАmb рациональное объяснение движения и задАmb его рамки. Это учение о движении в большой степени аристотелевское; именно оно позволяет исключить ложный оригенистическо — евагрианский тезис. Поэтому не случайно, что διάστημα не появляется в сжатой главке ThOec 1.3, которую комментирует Бальтазар, но появляется в Аmb 15. Акцент Максима — всегда на движении, и не только в его опровержении оригенизма, но и во всей структуре его философско — богословского наследия.

Триады γένεσις—κίνησις—στάσις и ουσία—δύναμις—ένέργεια соответствуют друг другу, соотносясь с третьей триадой — άρχή—μεσάτης- τέλος. Эти термины соответствуют друг другу, хотя, конечно, они не тождественны. Я уже отмечал, что первая триада содержит двойную эсхатологическую коннотацию. Скажем об особенности третьей. Максим дважды (ThOec 1.2,4) отвергает приложимость этой триады к Богу, но затем все же она прилагается к Нему (ThOec 1.10). Здесь нет противоречия, но имеется различие в порядке каузальности, согласно которому эти три термина приписываются тварям и Творцу. Для тварей речь идет, скорее, о формальной и материальной причине, а применительно к Богу — о высшей действующей причине и последней цели.