1) Прочелъ я писанное твоимъ благоговеніемъ, где убеждаешь меня известить тебя и о касающемся до меня, и о настоящихъ событіяхъ, и о нечестивейшей ереси аріанъ, за которую потерпелъ я все это, также о томъ, какой конецъ жизни имелъ Арій. Изъ трехъ этихъ требованій два исполнилъ я охотно, и послалъ къ твоему благочестію писанное мною къ монахамъ, потому что изъ этого можешь узнать касающееся и до меня и до ереси. Писать же о последнемъ, то есть, о смерти, долго не решался я, опасаясь, чтобы не подумалъ кто, будто бы насмехаюсь надъ смертію человека сего. Но поелику, — при бывшемъ у васъ разсужденіи объ ереси, вопросъ остановился на томъ, вступивъ ли въ общеніе съ Церковію, кончилъ жизнь Арій, — повествованіемъ о смерти какбы решается этотъ вопросъ: то по необходимости принялъ я на себя трудъ разсказать объ этомъ, разсуждая, что сделать это известнымъ значитъ то–же, что — заставить, наконецъ, молчать охотниковъ до спора. Ибо, какъ думаю, узнавъ о чуде, бывшемъ при смерти, и сами, предлагавшіе прежде вопросы, не осмелятся сомневаться въ томъ, что богоненавистна аріанская ересь.
2) Меня не было въ Константинополе, когда Арій кончилъ жизнь, но былъ тамъ пресвитеръ Макарій, и я слышалъ, чтó имъ было разсказано. Арій, по настоянію Евсевіевыхъ приверженцевъ, призванъ былъ царемъ Константиномъ, и когда явился, Царь спросилъ его: содержитъ ли онъ веру вселенской Церкви? Арій поклялся, что веруетъ право, и подалъ письменное исповеданіе веры, не сказавъ въ немъ, за что извергнутъ былъ изъ Церкви епископомъ Александромъ, и вместе прикрываясь изреченіями Писанія. Посему, когда клятвенно подтвердилъ, что не держался техъ мыслей, за которыя извергъ его Александръ; тогда Царь отпустилъ его, сказавъ: «Если вера твоя правая, то хорошо сделалъ, что поклялся. Если же вера твоя нечестива, и ты поклялся, то Богъ по клятве твоей будетъ судить дело твое». Когда же, такимъ образомъ, вышелъ онъ отъ Царя, — Евсевіевы приверженцы хотели ввести его въ церковь, съ обыкновеннымъ для нихъ насиліемъ. Но константинопольскій епископъ, блаженной памяти, Александръ, воспротивился этому, говоря, что изобретателя ереси не должно принимать въ общеніе. Наконецъ, Евсевіевы приверженцы стали говорить съ угрозою: «какъ безъ вашего соизволенія сделали мы, что Царь призвалъ его къ себе; такъ и на утро, — хотя и не будетъ на это согласія твоего, — Арій будетъ съ нами присутствовать при богослуженіи въ этой церкви». День же, когда говорили это, былъ субботній.
3) Епископъ Александръ, выслушавъ это и весьма опечалившись, входитъ въ церковь, воздеваетъ руки къ Богу, заливается слезами, и повергшись на лице свое въ святилище, простертый на полу молится. Съ нимъ былъ и Макарій, вместе молился и выслушалъ произносимыя имъ слова. Молитва Епископа заключалась въ этихъ двухъ прошеніяхъ: «Если Арій на утро будетъ съ нами при богослуженіи, то разреши меня, раба Твоего, и вместе съ нечестивымъ не погуби благочестиваго. А если щадишь Церковь Свою (знаю же, что пощадишь ее), то призри на слова Евсевіевыхъ приверженцевъ, и наследія Твоего не предай на истребленіе и поруганіе; изми отъ насъ Арія, чтобы, когда войдетъ онъ въ церковь, не казалось, что входитъ съ нимъ и ересь, и нечестіе не было уже признаваемо благочестіемъ». Такъ молился Епископъ, и съ великою заботою вышелъ изъ храма. И случилось нечто чудное и необычайное. Когда Евсевіевы приверженцы делали угрозы, тогда Епископъ молился, Арій же твердо полагался на Евсевіевыхъ сообщниковъ. И много суесловивъ, идетъ онъ въ нечистое место для удовлетворенія нужде, и внезапно, по Писанію,
4) Таковъ былъ конецъ Аріевъ, и Евсевіевы сообщники съ великимъ стыдомъ предали погребенію своего соумышленника. А блаженной памяти Александръ, при радованіи Церкви, совершилъ богослуженіе благочестно и православно, со всеми братіями молясь и торжественно славя Бога, не потому, что радовался смерти, — (да не будетъ сего! ибо всемъ
