Въ своемъ письме ты представляешь нечестиваго судью, который далъ двумъ подвижникамъ благочестія на выборъ одно изъ двухъ: — или принести жертвы богамъ, или же броситься въ море. Одинъ изъ нихъ избралъ второе и съ готовностію бросился въ бездну, а второй не решался ни на то, ни на другое: хотя, подобно первому, онъ гнушался служенія идоламъ, однако не бросился добровольно въ волны, a ожидалъ такой кончины отъ руки другого. Изложивши это въ своемъ письме, ты спрашиваешь: который изъ нихъ поступилъ лучше? Я думаю, и ты согласишься, что второй заслуживаетъ бoльшей похвалы, ибо безъ повеленія никто не долженъ лишать себя жизни, но всякому следуетъ ждать смерти — или естественной или насильственной. И Господь, научая сему, заповедалъ преследуемымъ въ одномъ городе бежать въ другой и приказалъ оставлять и этотъ и уходить въ следующій городъ (Матф. 10, 23). Согласно съ этимъ наставленіемъ божественный Апостолъ избежалъ изъ рукъ областеначальника и не умолчалъ ? способе бегства, но ясно упомянулъ и корзинку, и стену, и окно (2 Кор. 11, 32), хвалясь и превозносясь ими, поелику божественный законъ делаетъ почтеннымъ то, что кажется постыднымъ (ср. Лук. 16, 15). Точно также онъ называлъ себя то фарисеемъ, то римляниномъ (Деян. 23, 6; 22, 25) не по страху смерти, но требуя законнаго; — онъ потребовалъ суда Кесарева, узнавъ ? козняхъ іудеевъ (Деян. 25, 10), и послалъ сына сестры къ тысяченачальнику съ извещеніемъ ? замыслахъ противъ него (Деян. 23, 17) не изъ привязанности къ настоящей жизни, а повинуясь божественнымъ законамъ. Господь не желаетъ, чтобы мы сами подвергали себя явной опасности, — и сему Онъ училъ насъ не одними словами, но и делами, ибо часто уклонялся отъ преступныхъ рукъ іудеевъ. И великій Петръ, первый изъ Апостоловъ, освободившись отъ узъ и избежавъ рукъ Ирода, прибылъ въ домъ Іоанна, называемаго Маркомъ, и, своимъ появленіемъ разсеявши боязливое опасеніе присутствовавшихъ тамъ и приказавши молчать (объ этомъ), перешелъ въ другой домъ (Деян. 12, 12–17), стараясь лучше укрыться при помощи подобной перемены. Такого рода философію мы находимъ и въ Ветхомъ Завете. Славный Моисей накануне съ мужествомъ возсталъ противъ египтянина, но, когда наутро узналъ, что его убійство обнаружено, онъ убежалъ и после многодневнаго пути прибылъ въ землю Мадіамскую (Исх. 2, 15). Также и великій Илія, услышавъ объ угрозахъ Іезавели, не выдалъ себя желавшимъ убить его, но, покинувши населенныя места, убежалъ въ пустыню (3 Цар. 19, 1–4). Посему если справедливо и угодно Богу избегать рукъ преследующихъ, то гораздо более, конечно, позволительно не повиноваться тому, кто повелеваетъ совершить самоубійство. Ведь и Господь не последовалъ діаволу, сказавшему:
Но, если угодно, сделаемъ небольшое измененіе въ предложенномъ примере — и тогда яснее узнаемъ истину. Опустимъ речь ? море и скажемъ такъ: судья вручилъ каждому изъ подвижниковъ (благочестія) мечъ и приказалъ, чтобы не хотящій приносить жертву срубилъ себе голову; — кто же, будучи въ здравомъ уме, решится обагрить свою десницу собственною кровію, сделаться палачемъ себя самаго, вооружить противъ себя свою же руку и последовать беззаконному повеленію судьи? Итакъ, бoльшей похвалы достоинъ второй: ибо перваго рекомендуетъ лишь готовность, а втораго, кроме сего, украшаетъ еще разсудительность. Такъ я решилъ въ меру даннаго мне разуменія; Тотъ же, Кому ясны и дела и помышленія, въ день явленія Своего обнаружитъ, который изъ двухъ разсудилъ лучше.
Создатель душъ и телесъ далъ каждому естеству соответственное ему и при этомъ доставилъ намъ блага умственныя и чувственныя вместе, поелику одновременно съ святейшимъ праздникомъ Онъ даровалъ и весьма желанный дождь, чтобы не омрачать празднество уныніемъ. Мы же, воспевая щедраго Владыку, по обыкновенію поздравляемъ съ праздникомъ и, приветствуя твое благочестіе, просимъ содействія твоего въ молитвахъ.
