130. Поелику человек, состоя из души и тела подлежит действию двух законов т. е. закону плоти и закону духа, из коих закон плоти имеет действо чувственное, а закон духа — мысленное или духовное; при чем закон плоти, чувственно действуя, обыкновенно связует с веществом, а закон духа, мысленно или духовно действуя, непосредственное производит единение с Богом: то совершенно в порядке бывает, что кто не размыслит в сердце своем (Лук. 11, 23) — то есть — не пресечет совершившегося чрез веру непосредственного единения с Богом; тот, как бесстрастный, паче же как богом сделавшийся в силу единения с Богом чрез веру, речет горе сей: прейди отсюду тамо, и прейдет (Мф. 17, 20): каковым изречением, как перстом указывается, что мудрование и закон плоти во истину тяжел и неудободвижим, для естественных же наших сил и совсем недвижим и не колеблем.
131. В естество человеческое чрез чувственность так укоренилась сила неразумного животолюбия, или животности, что многие ничем иным почитают человека, как плотью, имеющей способность только к наслаждению настоящей жизнью.
132. Господь, — сказав: ищите прежде царствия Божия и правды его (Мат. 6, 33), т. е. прежде всего познания истины, и потом деятельного упражнения в стяжании преподобных нравов, — ясно показал, что верующим должно искать единого Божественного ведения и, украшающей его делами, добродетели.
133. Поелику многое потребно, чего верующие должны искать для Богопознания и добродетели. каковы: освобождение от страстей, терпение искушений, разумение добродетелей, и видов соответственных им деяний, изгнание пристрастия души к плоти, отчуждение расположения чувства к чувственному, совершенное отстранение ума от всего тварного, — и обще сказать, — бесчисленное есть множество вещей, кои потребны для удаления от греха и неведения и стяжание ведения и добродетели: то Господь и сказал: вся, елика аще воспросите в молитве, верующее примете (Мат. 21, 22), — выражая тем, что вообще всего, что способствует к Богопознанию и добродетели и притом этого одного благочестивые с разумом и верою должны искать и испрашивать: ибо это все душеспасительно для нас и Господь всегда подает сие просящим у Него.
134. Вонею животной в живот (2 Кор. 2. 16) был Апостол, как своим примером располагающий верных деятельно стремиться к стяжанию благоухания добродетелей, — или как проповедник, послушных слову благодати переводящий от жизни чувственной к жизни духовной; вонею же смертной в смерть был он для тех, которые от смерти неведения низринулись в смерть неверия, дав им воcчувствовать ожидающее их осуждение.
135. Три есть силы в душе, — разумная, раздражительная (энергическая) и похотная. Разумной силою ищем мы знать что благо; похотной — вожделеваем познанного блага, а раздражительной подвизаемся и боремся из-за него. Любящие Бога, стремясь этими силами к Божественной добродетели и ведению, и одной ища, другой вожделевая, третьею подвизаясь, приемлют нетленную пищу и утучняющее ум ведение Божественных вещей.
136. Бог, создавшии человеческое естество, вместе с дарованием ему, по воле Своей, бытия, сочетал с ним и силу исполнять достодолжное; под силою же сею разумею существенно в естество наше вложенное движение (влечение) к совершению добродетелей, которое сознательно проявляется на деле по воле того, кто имеет его.
137. Человек, если будет держаться одного чувственного, свойственного телу, различения вещей по приятности и неприятности их; то, преступив Божественную заповедь, вкушает от древа познания добра и зла, т. е. от чувственного бессловесия, или неразумности, одно умея добре различать, что служит к сохранению целости тела, и вследствие того приятное принимать, как доброе, а неприятного избегать, как злого. Если же он будет всецело держаться одного умного рассуждения, добре различающего временное от вечного, то сохранив Божественную заповедь, вкушает от древа жизни, т. е. премудрости, в уме созидающейся, одно умея добре различать, что служит ко спасению души, и вследствие того славу вечных благ принимать, как добро, а тленность благ временных отвергать, как зло.
138. Добро для ума есть бесстрастное расположение к духовному, а злострастная склонность к чувственному. Для чувства же добро есть страстное движение к телу, по вкушению сластолюбивой похоти, а зло-неприятное состояние вследствие лишения сего.
139. Виноград дает вино; вино причиняет опьянение; опьянение — исступление (злое, — временную потерю смысла). Не так ли и живодейственный ум, — который можно уподобить винограду, — будучи возделываем добродетелями, порождает ведение, а ведение порождает доброе исступление, исторгающее ум из уз чувственных.