Иные и будучи мирянами, живя в свете, по словам твоей учености, приобрели имя правдивых, всегда постятся, не моются, спят на голой земле, большею частью посвящают себя бдению, молитве и защите людей угнетенных и вовсе никогда не испытывают демонских искушений. Сие потому, что у диавола совершенно нет о них и заботы, но больше, каждый, так сказать, час направляет и изощряет он обоюдуострый меч тьмочисленных искушений против избравших иноческую и безмолвную жизнь. Посему–то миряне не испытывали еще воздвигнутых на нас демонских браней, не ощущали еще нападения какой–либо духовной рати, не подвергались еще нашествию бесплотных варваров. Не приступали еще к ним невидимые борцы, не приближались еще к ним жестокие, угрюмые и темные полчища сопротивников. Не делал еще на них нашествия царь ассирийский. Не подвергались они еще испытанию, не приводились еще в колебание и сотрясение, не были еще омрачены и приоснены, как сказал Господь Иову о змие, что «осеняются древеса велика» (Иов. 40,17). То есть некие чудные мужи, преисполненные добродетели и Божественного ведения, приводятся диаволом в смущение, в смятение, просеиваются, потрясаются, пронзаются до глубины, угрызаются его устами, получают в лицо удары хвостом, терпят от него тысячи поруганий, приводятся в затруднение, доходят до мрачной мысли покинуть свои скинии, желают расторгнуть союз с плотью, посредством которой лукавый усиливается властвовать над нами. Нужно ли говорить больше? Почти еще не слыхали они и имени многобедственной и многотрудной добродетели и гадают уже о себе, что они совершенные подвижники, победители всех сопротивных сил, исполнители всякого евангельского устава, совершители превосходнейшей деятельности, сведущие во всякой духовной мудрости, так что более вовсе не имеют нужды в обучающих. А потому начинают наконец многих порицать, злословить предстоятелей, осмеивать и очернять монахов и всегда с охотою беседовать о чужих делах. Но великий грех — уязвленному многими беззакониями не обращать внимания на свои грехи, а любопытствовать и говорить о том, что есть худого в других. Они же всеми недовольны, всех, часто и доблестных, уничижают, всем жалуются, во все ввязываются, где и не спрашивают их, а иных начинают и учить, сами еще не научившись. Потому таковых уподобить должно малым детям, которые обещаются деревянным мечом избить всех варваров, как сам ты неоднократно говаривал иным. Сии, как и мы, юные нравом, кажутся мне еще подобными самому глупому ребенку, который хвалится, что в точности узнал все искусство земледелия, потому что, взяв широкий горшок, вложил в него немного земли, примешал навоза, посеял небольшое число зерен, полил водою и, напоив обильно, чрез некоторое время увидел, что малые эти семена пустили ростки и зеленью покрылся горшок, стоявший на дворе родительского дома. Он тотчас приходит в радость, несказанно веселится и повторяет всякому, с клятвою и смехом говоря: опытен я в полевых работах и совершенный земледелец. А между тем не имеет и понятия о трудах, с какими земледельцы удобряют и пашут поля. Не известно ему о расхищении семян птицами. Не знает он скорбей при бездождии и засух от жары, неоднократно постигающих земледельца в продолжение одного и того же времени года. Не знает он еще скорбей, бывающих, когда посеянное подрастет, от вторжений домашнего скота, или диких ослов, или других животных, или похищения людьми, или потоптания зверями, или побития градом, или запаления колосьев. У ребенка нет еще сведений о том, что нужно вне дома на поле бодрствовать и трезвиться, и стеречь свою ниву. Вовсе не знает он, а слыхал только о том, что такое саранча, ржа, гусеница. Да, такие по–детски рассуждающие мужи весьма еще похожи на ребенка, у которого есть в пристани лодка и которому случилось для забавы проплыть около берега, и он хвалится этим, подобно плававшим по всем страшным морям. Сказав же теперь это, думаю, не слегка коснулся я нашего самомнения.
3.153. Монаху Евтению.
Не исполнилось еще и пятнадцати лет, как подвизаешься в иноческой жизни, и ты представляешь себя совершенным, предполагаешь о себе, что ты превосходнее уже доблестно подвизавшихся старцев. Уже «птенцы суповы высоко парят» (Иов. 5, 7)! Уже думаешь о себе, что победил все искушения и, не видев еще вовсе никакой тени искушения, не узнав еще и того, что такое борьба с демонами, не положив еще и начала ратоборству с диаволом, осмеливаешься уже безрассудно презирать и осуждать опытных во бранях братий.
3.209. Пресвитеру Пелегрину.
На любящих привлекать к себе внимание, после того, как приобретут они уважение, обыкновенно посылает Бог великое бесчестие и посрамление. Ибо следствием того, что человек неразборчиво вдается во многие неосторожные собеседования и восхищается временною приятностью, бывает то, что надолго овладевается он помыслами гнева, неудовольствия и похотливости.
3.256. Филиппу.