Отрок. О, Аспарух*! Разве ты не слышишь, что громко ржут кони? Это стан князей. Они не хотят идти. Им ясные очи подруг дороже и ближе ратного дела. Среди лебяжьих столиц они вспоминают о судьбах семей, покинутых на заботы. Если ты идешь на войну, то зачем тобою взято мало стрел? Так они в недовольстве говорят о походе. И требуют вернуться.
Аспарух. Слушай, вот я поскачу прочь от месяца; громадная тень бежит от меня по холмам. И если мой конь не догонит тени, когда я во всю быстроту поскачу по холмам, то грянется мертвый от этой руки мой конь и навеки будет лежать недвижим. (Скачет.)
Отрок. Совершилось: грохнулся наземь и подымает голову старый конь, пронзенный мечом господина.
Аспарух. Иди и передай что видел.
IIЛют. Уж стены Ольвии* видны.
Аспарух. Здесь будут шатры. А это — головы князей?
Лют. Повиноваться нас учили предки, и мы верны их приказаньям, хотя ты строг и много юношей цветущих среди погибших умерло князей.
IIIСтан вечером.
1-й воин. Вот эллин. Лежит и напевает беззаботно.
2-й воин. Я видел их, когда был пленным.
Бывало, парубки и девкиМасло польют на белый камень,Чтоб бог откушал,И после скачут, оголясь, вокруг костров.Нагие девки их в венкахВолнуют кровь и раскаляют душу.А белобородые жрецы благословляют происшедшее,Их обычай обольстительней, чем наш.1-й воин. Где грек?
2-й воин. Лежит и смотрит.
Отрок.(протягивая руку к пленному). Отпустите!
Эллин проходит в шатер, оттуда доносится смех.
Стража. Что-то веселое принес с собою юркий эллин.
Голос из шатра: «Проводите до ворот».
Кто-то закутанный в плаще выходит.
Стража. Он вырос и выше и шире в плечах. И шаг длиннее. Но след исполнить приказанье. А неладно. Ночь синее.
Старший воин провожает.
Воин
Молчит, а мне за ним идти.Эй ты, скажи хоть слово!Или ты хочешь заработать что-нибудь молчанием?Кроме палочных ударов — ничего нет.Но вот стоящие на стенах городаВышли встречать; а вот и плата!(Хочет ударить.)Ай, ай, — кто ты?Аспарух. Смерть, смерд! (Коротким мечом убивает его и перескакивает через ров.)
IVГород. Праздник. Жрецы в венках немертвых белых цветов стоят безглагольно на углу площади. Шествие, будто из белых богов и богинь, возлагает венки на жертвенный камень. Заговор: «Сгинь! Сгинь! Улетайте, ходоки, в неба пламень!»
Присутствующие (поют, закутанные в белое)
Все коварно, все облыжно!Пламень все унесть готов,Только люди неподвижноВознесли венки цветов.Громче лейтесь, звуки песен,Каждый юноша внемли:Будет гроб для каждой тесен,Каждый только клок земли.Жрец
Горе, горе, гнев и ужас,Наземь лягши, поклонитесь!В солнце светлом обнаружась,Лучезарный виден витязь.Все сошлось в единый угол:Горе, грезы, свет и гром.И, лицом прекрасным смугол,Бог блистает серебром.Горе, горе, гнев и гнев!Вознесите плачи душ,На вас смотрит, загремев,Лучезарный бледный муж!Присутствуюшие падают на колени, молясь и коленопреклоненные. Аспарух в темном плаще, некоторое время стоит, не решаясь, прямо и неподвижно, после опускается тоже. Крики: «Это переодетые грабители!» Вооруженная стража грубо бросается к нему.
Аспарух (подымаясь и замахиваясь мечом) . Прочь, чернь!
Воин (подымаясь с земли). Нет, он не простой!
Толпа
