Вчера я молвил: «Гулля, гулля!»* —И войны прилетели и клевалиИз рук моих зерно.И надо мной склонился дёдер*,Обвитый перьями гробовИ с мышеловкою у бедер,И мышью судеб меж зубов.Крива извилистая трость,И злы синеющие зины*.Но белая, как лебедь, костьГлазами зетит* из корзины.Я молвил: «Горе! Мышелов!Зачем судьбу устами держишь?»Но он ответил: «СудьболовЯ и волей чисел — ломодержец».И мавы* в битвенных одеждах,Чьи кости мяса лишены,И с пляской конницы на веждахПроходят с именем жены.Крутясь волшебною жемжуркой*,Они кричали: «Веле! Веле!»* —И, к солнцу прилепив окурок,К закату призраком летели.А я червонною сорочкойГордился, стиснув удила, —Война в сорочке родила.Мой мертвый взор чернеет точкой.<20>Узнать голубую враждуИ синий знакомый дымокЯ сколько столетий прожду?Теперь же я запер себя на замок.О, боги! Вы оставили меня*И уж не трепещ<е>те крылами за плечами,И не заглядываете через плечо в мой почерк.В грязи утопая, мы тянем сетьмиСлепое человечество.Мы были, мы были детьми,Теперь мы — крылатое жречество.<21>Уж сиротеют серебряные почкиВ руке растерянной девицы,Ей некого, ей незачем хлестать!Пером войны поставленные точкиИ кладбища большие, как столица,Иных людей иная стать.Где в простыню из мертвых юношейОбулась общая земля,В ракушке сердца жемчуга выношу,Вас злобным свистом жалейки зля.Ворота старые за цепьюИ нищий, и кривая палка.И государства плеч (отрепье)Блестят, о, умная гадалка!<22>Воин! Ты вырвал у небес кийИ бросил шар земли.И новый Ян Собеский*Выбросил: «Пли!» —Тому, ктоУравнение Минковского*На шлеме сером начерталИ песнезовом МаяковскогоНа небе черном проблистал.<23>Ты же, чей разум стекал*,Как седой водопад,На пастушеский быт первой древности,Кого числам внималИ послушно скакалОчарованный гадВ кольцах ревности;И змея плененного пляска и корчи,И кольца, и свист, и шипениеКого заставляли все зорче и зорчеШиповники солнц понимать, точно пение;Кто череп, рожденный отцом,Буравчиком спокойно пробуравилИ в скважину надменно вставилРосистую ветку Млечного Пути,Чтоб щеголем в гости идти;В чьем черепе, точно стакане,Была росистая ветка черных небес, —И звезды несут вдохновенные даниЕму, проницавшему полночи лес.<24>
