<p><a l:href="#c_284">83</a>. "Ни хрупкие тени Японии…"</p>Ни хрупкие тени Японии,Ни вы, сладкозвучные Индии дщери,Не могут звучать похороннее,Чем речи последней вечери*.Пред смертью жизнь мелькает снова,Но очень скоро и иначе.И это правило — основаДля пляски смерти и удачи.
<1915>
<p><a l:href="#c_286">84</a>. Зверь + число</p>Когда мерцает в дыме селСверкнувший синим коромысел*,Проходит Та*, как новый вымысел,И бросит ум на берег чисел.Воскликнул жрец*: «О, дети, дети!» —На речь афинского посла.И ум, и мир, как плащ, одетыНа плечах строгого числа.И если смертный морщит лобНад винно-пенным уравнением,Узнайте: делает он, чтобСтать роста на небо растением.Прочь застенок! Глаз не хмуря,Огляните чисел лом.Ведь уже трепещет буря,Полупоймана числом.Напишу в чернилах: верь!Близок день, что всех возвысил!И грядет бесшумно зверьС парой белых нежных чисел!Но, услышав нежный гомонЭтих уст и этих дней,Он падет, как будто сломан,На утесы меж камней.
21 августа 1915
<p><a l:href="#c_291">85</a>. "И снова глаза щегольнули…"</p>И снова глаза щегольнулиЖемчугом крупным своимИ просто и строго взглянулиНа то, что мы часто таим.Прекрасные жемчужные глаза,Звенит в них утром войска «вашество».За серебром бывают образа,И им не веровать — неряшество.Упорных глаз сверкающая резьИ серебристая воздушь.В глазах: «Певец, иди и грезь!» —Кроме меня понять кому ж?И вы, очаревна, внимая,Блеснете глазами из льда.Взошли вы, как солнце в погоду Мамая,Над степью старою слов «никогда».Пожар толпы погасит выходВаш. Там буду я, вам верен, близь,Петь восхитительную прихотьОдеть холодных камней низь.Ужель, проходя по дорожке из мауни*,Вы спросите тоже: «Куда они?»
