Творения полностью

3. Но хотя и много в каждой ереси начальников и хвалящихся тем, что превзошли своих учителей, слагая свои новые мифы, впрочем, чтобы не опустить чего–либо из сделанного или сказанного некоторыми, продолжу еще повествование о принадлежащих к той же ереси, но утверждающих сравнительно с нею другое, — разумею Епифана, который по поводу Увещательных речей (παραινετικῶν ῥημάτων) Исидора низвел себя еще в глубочайшую бездну несчастья, и хотя в самом деле предлоги к учению заимствовал у Карпократа, отца своего по плоти, однако состоит в связи с ересью Секунда, о котором говорено прежде, и сам принадлежит к числу секундиан. Ибо у каждого из сих заблуждающихся много разности друг с другом и, можно сказать, подобная куче сора смесь множества суесловия. Этот Епифан, состоящий в связи, по сказанному прежде, с секундианами, как я сказал, был сын Карпократа, матерью же имел так называвшуюся Александрию, по отцу родом был из Кефаллении. Прожив семнадцать лет, по воле Господа, промышляющего о благе вселенной и исторгающего злых, как терния, рано окончил жизнь. После его кончины введенные им в заблуждение не избавились от нанесенной им язвы. Ибо даже и доселе он чтится в Самосе, как Бог. Жители страны той соорудили ему святилище и в новомесячье совершают ему жертвы и службы, поставили ему жертвенники и в честь его имени воздвигли знаменитый музей, который и называется музеем Епифановым. Дошедшие до такого заблуждения кефаллены совершают ему жертвоприношения и возлияния и в сооруженном ему святилище пиршествуют и воспевают ему песни. Весь же его обман, склонивший вышепоименованных к ереси и к другому заблуждению, разумею обращение туземцев к идолонеистовству, произошел по причине превосходной его образованности как по части общих наук, так и по Платоновой мудрости. Между тем сей Епифан состоял в связи с Секундом и его кружком, потому что у него перенял извергаемый им яд, разумею исполненное змеиной вредоносности его многословие.

4. Исидор же, как сказывают, через свои Увещания сделался виновником его негодного учения. Но был ли сам Исидор единомудрен с секундианами и происходил от них, или по научению от философов он составил Увещания, этого мы не могли узнать со всею ясностью. Впрочем, все они работают над одним делом. Во–первых, оный Епифан с отцом своим и начальником этой ереси Карпократом и его кружком, получив повод в Платоновых диалогах о гражданском благоустройстве и приводя в исполнение собственную свою похоть, уложил законом, чтобы жены у людей были общие. Полагает же начало сему, приводя содержащееся в Евангелии изречение Спасителя, что скопцов три рода: один оскоплен от человек, другой таков от рождения, а иной Царствия ради Небеснаго добровольно сделался скопцом (Мф.19:12). И говорит: «итак, которые по необходимости, те без разумной причины бывают скопцами, а сделавшие сами себя скопцами ради Царствия Небесного принимают это решение в расчете случайностей брака, боясь беспокойств при добывании потребного для жизни». И лучше, говорит апостол, жениться, нежели разжигаться (1 Кор.7:9), чтобы, как говорит еретик, не ввергнуть тебе в огонь душу свою, сопротивляясь день и ночь, и страшась отпасть от воздержания: ибо душа, занятая сопротивлением, отделяется от надежды. «Итак, держись (как сказал я прежде, предлагая слово увещания), держись жены сварливой, — буквально так говорит Исидор в своих нравственных наставлениях (ἐν τοῖς Ἠθικοῖς), — чтобы не быть отвлеченным от благодати Божией, и, с семенем извергнув огонь, молись с доброй совестью. А когда, говорит, благодарение твое перейдет в прошение, а ты хотя и стоишь, но не преуспел в непреткновенности, женись». Потом еще говорит: «но иной юн, или беден, или похотлив (то есть слаб), и не хочет жениться по достаточной причине; таковой не отлучайся от брата». Увеличивая же у себя запас срамных каких–то мнений, бедный впадает в лицедейство. «Пусть, — говорит он, — скажет: я вошел в святая, не могу быть страстным. Если же имеет сомнение, пусть скажет: брат, наложи на меня руку, чтобы мне не согрешить, и получит помощь — как чувственную, так и мысленную. Только бы хотел совершить что–либо хорошее, успеет в этом». Потом еще говорит: «иногда устами говорим: не хотим грешить, а на уме у нас грех: таковой не делает, чего хочет, по страху, чтобы не вменилось ему наказание. А роду человеческому иное необходимо, а иное только естественно — например, употребление одежды необходимо и естественно, а сладострастие хотя и естественно, но не необходимо».