Но сим да заключено будет краткое сказание о царе. Обратим, наконец, слово к Пилату, ибо это — начало нынешних событий. Иудеи, с неистовством взяв Христа, предали игемоновым истязаниям, ни в чем не соблюдая должного порядка, без всякой записи, без законного обвинения, не сказав причины, не представив в оправдание своё никакой жалобы. Но как же было дело? Простой народ, толпа людей низких и грубые поселяне из окрестных весей, и сойдясь на празднике, вопиют: распни, распни. Пилат же, не находя никакой другой причины, но видя, что движение в народе возбуждено завистью, в намерении большее наказание искупить меньшим, чтобы спасти от смерти, отдает Иисуса на бичевание. Но как иудеи, при всем этом, не оставляют своей жестокости, то, умыв руки, говорит: чист есмь от крови Сего (Деян. 20:26). И тысячами убеждений старается отвратить от намерения сих кровожадных, приводя им римские узаконения. «За какие вины, — говорит он, — распну Иисуса, о иудеи? Я должен наказывать убийц, а Он и гробы сделал пустыми. Я прислан от кесаря быть судиею преступлений; о Нем же кому неизвестно, что Он выше всякого проступка? Я предаю казни того, кто ослепляет имеющих зрение; Он же отверзает очи слепым. Я не оставляю без наказания того, кто отсекает другим ноги; Он же делал, что хромые стали ходить прямо. Смертный издаю приговор, если кто матерь лишит детища; Он же даровал матери сына, воскресив его из мертвых. У меня закон отсекать руку тому, кто сам отсек правую руку у другого; Он же сухую руку сделал здоровою. Подвергаю осуждению, если кто похищает у другого запасенное в пищу; Он же для скольких преломил хлебы в пустыне? Мое дело налагать раны на тех, которые своими побоями вредят здоровью других; Он же носимому на одре расслабленному повелел ходить. Мое дело уцеломудривать заточением тех, которые причиняют вред виноградникам; Он же светлым соделал брачный пир, где слово Его заменило виноградник. Я предаю наказанию, если кто отваживается подломать стену; Он же заградил сокровенные токи кровей. Я ввергаю в опасности тех, которые потопили пловцов; Он же сделал, что Петр ходил по волнам. Вы вопиете, чтобы Его наказал я? Никогда ещё не доходил я до такого безумия. Нет у меня меча на умерщвление Сего Мужа. Предам ли смерти Иисуса, когда вижу Лазаря живым? Пошлю ли во гроб Человека, Который страшен гробам? Как против воли будет мертвецом, Кем ад приведен в безнадежность иметь хотя единого мертвеца? Разве и умерщвленный не восстанет Он? И вам новые опять скорби!» Так сказав и видя, что не убедились иудеи, Пилат вышел из претории, оставив их идти и делать, что хотят.
Но среди мятежных иудеев в молчании предстояла Премудрость, и Слово не дало слова. Они же зловредно отринув Его, распяли. И тотчас все поколебалось. Каждая стихия приведена в потрясение: сокрылся день, омрачилось небо, погрязли глубины поднебесной, возрыдала земля, невольно принявшая на себя крест, и приведена в смятение насильственным колебанием. Распались гробы, как остном (жалом), расторгнутые Крестом; возопили камни, возгласив гневно, обнажился храм, не терпя невыносимой дерзости; солнце отвратилось от дерзких и скрылось в ночь, поколебалась тварь.
Но иудеи, хотя видели столько ужасов, однако же не дали места печали. По крайней мере, невольно почтили и, сами того не ведая, прославили Его тем, чем покушались обесчестить; в виде осмеяния присудили Ему почесть, и воздали, что принадлежало Ему; ругаясь, поклонялись Ему, но, думая посмеяться, сами были осмеяны, потому что исповедали свое рабство. Издеваясь, облекли Его в хламиду, и собственными своими руками облачили Его как царя. Увенчали Его терниями, как земля невозделанная; растворили оцет, как ни к чему негодный виноградник; поднесли желчь, как народ не гостеприимный; подали губку, как Врачу душ; принесли трость, которою и написано их отвержение; распяли вместе с разбойниками, но один из распятых нашел в Нем райского Вратаря.
