Увы! Что должны мы будем чувствовать, когда предстанем обнаженные и открытые, ожидая, что введут нас в страшное судилище?! Увы, увы! Где тогда будет легкомыслие? Где мужество плоти? Где лживая и бесполезная красота? Где человеческое сладкогласие? Где неотступная и бесстыдная дерзость? Где нарядные одежды? Где сладость греха, подлинно нечистая? Где тогда будут вменявшие в приятность и гной мужей? Где небрежность живущих нерадиво? Где забавы и роскошь? — Все миновалось, все рассеялось как тонкий воздух. Где тогда будут сребролюбие и любостяжательность, и следствие их — немилосердие? Где тогда будет бесчеловечная гордыня, гнушающаяся всеми и себя только признающая чем-то значительным? Где тогда будут пустые и суетные человеческие успехи и слава? Где тогда могущество и самовластие? Где князь, где вождь, где властвующие, где величающиеся множеством богатства и не помышляющие о Боге? Тогда
Что должны будем чувствовать в тот час, если обретем у Него милость? Какая радость обымет нас, отдельно вставших одесную Царя? Что должны будем чувствовать, когда облобызают там нас все святые? Лобзают тебя Авраам, Исаак, Иаков, Моисей, Ной, Иов, Давид и святые пророки и апостолы, и мученики, и все святые и праведные, благоугодившие Богу в жизни сей; все, кого пожелаешь только видеть, сами придут там к тебе, и, объемля, лобызают тебя, радуясь о твоем спасении. Что должны будем чувствовать тогда, в какую неизглаголанную радость придем, когда Царь стоящим одесную Его милостиво скажет:
